Читаем Шарль де Голль полностью

1968 год принес большие испытания Франции и ее президенту. Еще зимой в стране начались студенческие волнения. За 60-е годы численность студентов увеличилась до 600 тыс., причем среди них очень возросла прослойка выходцев из средних слоев общества и рабочих. Постепенно очень давно сложившаяся система высшего образования перестала удовлетворять часть студенчества. "Около половины студентов были вынуждены сочетать учебу с работой. Отсутствие необходимых материальных условий и сложная система экзаменов приводили к тому, что 70–80 % студентов, принятых на первый курс, не могли окончить учебу. Но даже те, кто получил диплом о высшем образовании, в отличие от прежнего времени не имели никаких гарантий трудоустройства и не могли рассчитывать на обеспеченное будущее"[49]. Такая ситуация способствовала быстрому росту популярности среди студенчества левацких группировок. Их лидеры срывали занятия, устраивали стычки с полицией, предлагали ликвидировать "классовый университет" и даже свергнуть правительство. И вот, в мае 1968 г. в ответ на угрозу исключения нескольких "леваков" студенты в Париже объявили забастовку и заняли Сорбонну. Университетские власти вызвали полицию, которая начала аресты. В ответ на это теперь уже не только в столице, но и в других городах развернулись массовые студенческие демонстрации. Начались схватки с полицией. В Париже, в Латинском квартале студенты разбирали мостовые, валили деревья, строили баррикады, поджигали автомашины. 13 мая в знак солидарности со студентами в столице состоялась мощная демонстрация. Собравшиеся вышли на улицы с лозунгами "Десяти лет достаточно!", "Де Голль, до свидания!" Одновременно с демонстрацией началась забастовка протеста, которая быстро переросла во всеобщую стачку огромного размаха. Большинство предприятий и банков прекратило работу. Остановился транспорт. Рабочие и служащие требовали повышения заработной платы, улучшения социального обеспечения, принятия мер против безработицы. Вскоре к ним присоединились крестьяне. За несколько дней общее число бастующих достигло 10 млн. человек. Такие события явно свидетельствовали о наличии серьезных социальных противоречий во французском обществе и о просчетах или недостаточном внимании правительства в социальной политике.

Де Голля майские события застали почти врасплох. Может быть впервые в жизни он понял, что не контролирует ситуации и даже не может для себя решить, что происходит, а вернее почему. Он, вероятно, осознавал, что что-то делал не так, чего-то недопонял, что- то упустил. Но что именно? Президент республики говорил в майские дни генеральному секретарю Елисейского дворца Б. Трико: "Ситуация совершенно неуловимая. Я не знаю, как реагировать. Я не понимаю, что надо сделать, не для того, чтобы взять в руки этот народ, а для того, чтобы он сам взял себя в руки. Я не знаю, что делать"[50]. Генерал не понял, чего хотел "этот народ". Он грустно заявлял: "Французы порвали контракт, который я с ними заключил". А хотел народ, наверное, просто социальной справедливости. Де Голль этого, видимо, не смог осознать, во всяком случае тогда, в мае. Он считал, что французы обошлись с ним скверно и отплатили ему за все то, что он сделал для Франции, неблагодарностью. Недаром он бросил как бы в ответ всему происходящему одну краткую фразу: "Реформа — да, мерзость — нет".

Премьер-министр Помпиду сразу решил пойти на уступки. В правительственной резиденции на улице Гренелль он еще в середине мая начал переговоры с профсоюзами и предпринимателями. Однако в течение всего месяца обстановка оставалась крайне напряженной. Левые силы требовали немедленной отставки правительства. А Миттеран заявил даже, что "власть вакантна". Настроение де Голля в эти дни еще более ухудшилось. 29 мая он принял довольно странное решение лететь в Баден-Баден, на территорию ФРГ, чтобы заручиться поддержкой командования расположенных там французских войск. Во главе их стоял генерал Массю. Он принял президента республики, и довольно быстро собеседники пришли к мнению, что де Голль должен вернуться в Париж[51]. 30 мая — президент уже опять в столице. Наконец он принял решение. Генерал выступил с речью по радио и телевидению, в которой утверждал, что над Францией нависла угроза коммунистической диктатуры и объявил о роспуске Национального собрания. В тот же день в Париже состоялась огромная манифестация в знак солидарности с де Голлем. В первых рядах демонстрантов шли члены правительства с лозунгами "Де Голль не одинок!" Переговоры Помпиду завершились подписанием "Гренелльских соглашений". Значительно была повышена заработная плата, увеличены пособия по безработице и семейные пособия. Забастовочное движение стало ослабевать и к середине июня в основном прекратилось. 30 июня состоялись выборы в Национальное собрание. Сторонники де Голля добились огромного успеха. Голлистская партия, выступившая во время майских событий в качестве "партии порядка", получила почти 300 мандатов и завоевала абсолютное большинство.