Читаем Шарик рассыпался полностью

Несколько лет назад нас познакомил один японский корреспондент, с которым мы вместе обедали. Корреспондент этот давно уже вернулся в Токио, а я с тех пор, приезжая в Гонконг, обязательно встречаюсь с Чжаном. Мы вместе гуляем, беседуем, заглядываем в харчевни. Он сообщил мне свой домашний телефон, но в гости к себе ни разу не пригласил, и я почти ничего не знаю о его прошлом. Мне было лишь известно, что Чжан окончил университет в Японии, свободно изъяснялся по-японски и обладал недюжинными познаниями в японской литературе. Он служил в небольшой торговой фирме и подрабатывал на карманные расходы литературной деятельностью, публикуя время от времени свои эссе в газетах. Чжан водил меня по роскошной улице Нейзан-роуд, сообщая о различных странностях, присущих Гонконгу. Мы останавливались, например, у магазина швейцарских часов, где на вывеске почему-то было начертано «Хайванпай», что по-китайски означало «Морской царь». Он брал выставленную у входа в небольшую книжную лавку потрепанную брошюру с иллюстрациями, показывал на картинку, изображавшую двух обнявшихся кукол, под которой было написано «фронтальная атака», и объяснял, что это означает, ортодоксальную позицию в любви. Он говорил, что здесь, в Гонконге, принято отели называть винными лавками, а рестораны – винными магазинами, но никто не может объяснить – почему.

Последние несколько лет в наших беседах, когда мы встречались, все время всплывала проблема, решить которую мы никак не могли. В Токио ее восприняли бы как странную шутку или даже несусветный вздор Здесь же это был один из самых больных вопросов. Здесь каждый должен выбирать что-либо одно: белое или черное, правых или левых, это или то. Тот, кто не выберет, может поплатиться жизнью. Причем молчанием тут не отделаешься. И вот возникает проблема: каким образом выйти из положения, если ты не желаешь делать выбор? Сложность в том, что надо обязательно выбрать, как говорится, один из двух стульев. Каждый волен остановить свой выбор на любом из них и на нем усесться. Нельзя лишь оставаться между двух стульев. Вам намекают, что имеется два стула, но с самого начала предполагается, что вы выберете один. Если же вы нацелитесь еще и на второй стул, то на вас обрушатся с криками: «Сяпа!» (Убей его!), «Дапа!» (Бей его!), «Да-дао!» (Долой его!). Каким же должен быть ответ, который хотя бы на данный момент позволит человеку избежать неприятностей, если он не желает сидеть ни на одном из стульев? Нельзя ли найти подходящий пример в истории? Не исключено, что в насчитывающей тысячелетия истории Китая, которая изобиловала периодами расцвета и падения, можно отыскать нечто мудрое, выработанное годами мук и страданий. Какое-либо удачное выражение или изречение.

Я впервые задал этот вопрос Чжану, когда мы однажды ели китайские паровые пельмени в небольшой харчевне на окраине Гонконга. Я спросил об этом как бы невзначай, будто рассуждая сам с собой. Но Чжан вздрогнул, его лицо исказила страдальческая гримаса. Он отодвинул в сторону еще почти полную тарелку с пельменями, вынул сигарету, несколько раз бережно провел по ней своими тонкими, похожими на куриные косточки пальцами, потом закурил и, медленно выпустив изо рта длинную струю дыма, сказал:

– Есть такое выражение: ни лошадь, ни тигр. Прежде, когда у китайца спрашивали: «Как поживаешь?», он отвечал: «Мама хуху». Если написать это иероглифами, получится «Лошадь-лошадь, тигр-тигр», то есть «Живу то как лошадь, то как тигр». Превосходное выражение. Но если кто ответит так на вопрос о двух стульях, ему несдобровать. Казалось бы, ответ неопределенный, уклончивый, но дело все в том, что сама уклончивость в нем декларируется слишком определенно. За такой ответ жди расправы – и немедленной! Как же следует ответить, чтобы не попасть впросак?! Да, нелегкую задали вы задачу…

Чжан сказал, что хотел бы как следует все обдумать до нашей следующей встречи. Видимо, он был сильно шокирован, и даже его движения показались мне чересчур заторможенными. Когда я ему напомнил про несъеденные пельмени, он усмехнулся, что-то нацарапал на клочке бумаги и протянул его мне со словами: «Это следует знать». На клочке была одна короткая фраза: «За едой о политике не спорят». Пришлось мне просить у него прощения за свою нетактичность.