Читаем Шараф-наме. Том I полностью

[Итак, он] изменил [Шараф-хану] и присоединился к Уламе. По воле случая в это время пуля пробила левое плечо хана и вышла через спину наружу. Он выпустил из властительной десницы бразды управления конем. /434/ Видя такое дело, [его] воины обратились в бегство; около семисот молодцов, искусно владеющих мечом, и удальцов — охотников на врага, погибло в тот день. Среди них пятьсот человек принадлежали к сыновьям эмиров я знати племени рузаки, они были убиты вместе с векилем Саййиди 'Али-агою. Его сын Сакар-бек и некоторые другие были захвачены в плен. После этого события Улама повернул оттуда поводья возвращения в сторону Вана и Востана, не ступив [на территорию] Бидлисского вилайета. Великие и малые [племени] рузаки после случившегося несчастья предали его проклятиям и хуле — это и послужило причиною того, что с ним прекратился род его — не осталось никого из сыновей, приверженцев и двоюродных братьев его. Достойный возраст почившего смертью мученика [Шараф-хана] превышал сорок лет и приближался к пятидесяти, когда [его] постигла эта беда. Правление его продолжалось более тридцати лет, и правил он независимо. У него был только один сын эмир Шамсаддин, матерью которого являлась дочь 'Али-бека Сасуни. Для своего сына [Шараф-хан] испросил в жены дочь Мухаммад-бека Хазуи и [по этому случаю] устроил великое пиршество, [длившееся] семь суток. Он повелел собрать на Гёк-Мейдане предметы запрещенных [игр] и развлечений, как то кости для игры в нард, с поверхности [всей] вселенной, устроил [согласно предписаниям] благородного закона пиршество и, следуя уложениям веры пророка и указаниям славного шариата, соединил своего любимого сына узами брака с [тем] оплотом целомудрия.

И такой он устроил пир, что огибающий мир небесный свод раскрыл тысячи удивленных глаз, чтобы полюбоваться им и, следуя обычаю дарения и рассыпания золота, выставил на показ украшения и драгоценности из звезд, что годами хранились в карманах и подоле. /435/ Сколь торжественное пиршество в палатках и шатрах было украшено всевозможными развлечениями и забавами, высокодостойные эмиры Курдистана, как то: Саййид Мухаммад Хаккари, Шах 'Али-бек Бухти, малик Халил Айуби, Хасан-бек Палухи, присутствовавшие на том радостном празднестве, воздали должное удовольствиями наслаждению жизнью. Тем временем молодые курды играли в поло, бросали тыквы и рассыпали золото. По соблюдении обычаев празднества и угощения великим эмирам и достойным правителям поднесли подобающие [их сану] дары и почетные облачения и пожаловали разрешение на отъезд. [Шараф-хан], не тая желания в сердце, решил наказать всякого из племен, кто допустил в отношении его великих отцов и дедов предательство и неблагодарность. В их число входил ашират пазуки. С того времени, когда шах Исма'ил, следуя божественному предопределению, поставил эмиром эмиров Курдистана Чулак-Халида, а тот, завладев округом Авхакан, относящимся к Мушу, включил [его] в Хнусскую область, передал своему брату Рустам-беку, и [тот] стал владетелем тех районов, он причинил аширату рузаки много неприятностей. Зиму он обычно проводил в Авхакане.

В середине зимы 922 (1516) года, когда в Мушской области от сильного мороза и холодов воздух напоминал вздымающийся океан и губительную пучину, [так что] в открытых местах там птицы не могли летать, а травоядные — передвигаться, Шараф-хан с [отрядом численностью] около полутора тысяч молодцов [племени] рузаки надели лыжи[1109] и внезапно напали на Рустам-бека. [Рустам-бек] был убит вместе с двумя своими сыновьями и четырьмястами отборными молодцами /436/ 436 [племени] пазуки. Безжалостный меч настиг их мужчин и женщин, великих и малых [того племени]. Некоторые из них бежали с поля битвы и укрылись в пещере близ крепости Авхакан. Их дома были преданы сожжению. Автору этих строк довелось слышать от людей в высшей степени достойных, что одна старуха натянула на голову козью шкуру и [так] спаслась от той беды, которая воскрешала в памяти ураган, [истребивший племя] ад. В живых не осталось ни одного. Покарав их за недостойные деяния, они забрали в плен их жен и детей и с добычей благополучно возвратились обратно.