— Как же! Цукерман просто развлекался. В Горький его, видишь ли, выслали. Да в Горьком крупнейшие институты, он и там работал — Сахаров был секретоносителем высшей категории! И КГБ там за ним не следил, а охранял! А это большая разница. Следить за ученым толку нет никакого, все интересное — у него в голове. В Комитете ребята сильно башковитые сидели, они таким бредом, как слежка за Сахаровым, заниматься бы не стали... Поэтому он и дверь в квартиру не запирал — а чего бояться? При любом варианте через секунду группа сотрудников спецотдела со стволами в его коридор бы залетела. Соседи-то кто были? Правильно, комитетчики... Там группа и дежурила. Таких людей до конца жизни охраняют. С женой ему не повезло. У меня мнение есть, не знаю — правильное или нет, все равно правду вряд ли узнаем, что женщина его — чистой воды подстава спецслужб западных. С первой женой его развела, и началось — протесты, выступления по темам защиты прав человека, в общем — отвлечение от работы. А в смысле создания ядерного оружия Сахаров крупнейшим специалистом был. А так — одна история с червонцами чего стоит!

— Какая история?

— Да Цукерман в «Березку» приперся, товара набрал и на кассе червонцы по курсу выложил, шестьдесят три копейки за доллар... Те обалдели. А он орет, требует, чтоб ему все продали — на червонце-то написано, что золотой эквивалент имеет! Ну, старший той группы, что его в тот день вела, к директору заскочил, перетрещал, и продали в лучшем виде, заходить еще приглашали... Тут сам Сахаров обалдел, его женушка проинструктировала, что в ментовку потащат, мол, готовься, Андрюша! Уже и штатовский консул предупрежден был, что «борца» за решетку кинут. Не вышло! Не удалась провокация, жена его небось вечерком ему скандальчик учинила за то, что тот облажался... И не смотрите на меня так, это на самом деле было.

— Не любишь ты их, — сказал Юра.

— Я не девочка — любить, не любить. Я обоснованный взгляд на вещи уважаю. Дело не в том, кто за что выступает. Если логически доказывает свое мнение — замечательно, я не против. Но если из кормушки жрал, а потом туда плюет — это никуда не годится. У наших гениев современных комплекс собственной значимости и неповторимости. Да их через сто лет и помнить-то никто не будет. Все эти разговоры о непонятости современниками — туфта полная! Если современники не оценили — и следующим поколениям это на фиг не надо. Общество сохраняет только то, что на совесть сделано, в любой сфере жизни.

— Что-то ты разошелся, — улыбнулась жена.

— На завтра себя накручиваю. На благое дело идем...

Глава 10

Экзорцизм по-русски — 2

— Ну, и что вы меня вызвали, в воскресенье-то? — лениво спросил Огнев.

— Мне протокол допроса снять надо, — Султанов заправил лист в печатную машинку.

— Надо так надо... Курить можно?

— Да, пожалуйста, — сам Султанов не курил. — У меня тут к вам несколько вопросов, Дмитрий Семенович.

— Ради Бога, Иса Мухтарович, задавайте. Чем могу, так сказать, тем и отвечу... С паспортных данных начнем или как?

— Нет, я уже все это вписал... Вот у меня первый вопрос — вы в армии служили?

— Ну, служил, — улыбнулся Огнев.

— У меня сведения есть, что в спецназе.

— Откуда, интересно? Я вроде вам этого не говорил...

— Милиции многое известно, — значительно сказал Султанов.

— Ну и выясняйте дальше... Официально пошлите запрос в Министерство обороны, там вам и ответят, — снова улыбнулся Огнев.

— Это я уже сделал.

— И что? Не удовлетворены?

— Я обязан составить протокол допроса, — начал злиться Султанов, — и прошу вас отвечать.

— Да кто ж против? Всегда с радостью.

— Так вы подтверждаете?

— Что?

— То, что в спецназе служили...

— Конечно, от недремлющего ока следствия разве что скроешь.

— Хорошо, а где именно вы служили?

— Допуск покажите.

— Какой допуск? — растерялся Султанов.

— Прямоугольничек такой, бумажный, с полосочкой красной, буковки там черные должны быть. Я прочитаю, и поговорим...

— А что, это обязательно?

— А вы не знали? Армия, знаете ли, кому попало информацию не выдает.

— Я не кто попало, а следователь, — в голосе Султанова явно слышалось раздражение.

— Для армии вы — именно кто попало, — наставительно сказал Огнев, — им что следователь, что дворник — все едино. Не понимают они тонкостей души гражданских лиц...

— У меня на столе уголовное дело в возбужденном состоянии, — сказал Султанов, — и если вы свидетель, то обязаны отвечать на вопросы...

— Не вижу...

— Что не видите? — не понял Султанов.

— Дела в возбужденном состоянии.

— Вот оно, — Султанов указал на лежащую папку.

— Оно в спокойном состоянии, — совершенно серьезно сказал Огнев, — было бы в возбужденном — стояло бы на столе вертикально и бросалось бы на входящих в кабинет женщин, — Султанов на несколько секунд потерял дар речи.

— Да вы не переживайте, Иса Мухтарович, я ни на что не намекаю. Скучно просто так сидеть.

— Вы думаете, Дмитрий Семенович, что мне доставляет удовольствие снова всем этим заниматься?

— Это ваша работа. А если без удовольствия трудитесь, то это никуда не годится.

— Хорошо, оставим эту тему. Вернемся к вашей службе в армии.