Читаем Шанс-2 полностью

– Все, пока стен не будет, больше не пилим. Михаил, бери, кого в помощь, бери воза и в лес за жердями. – Михаил оказался самым толковым из лесорубов и занял место прораба. – У Степана коловорот и сверло, деревянных колышков и забить стены жердями. Особо не старайся, пусть дырки будут, чтоб было мальцам куда подглядывать, а то законопатишь все, начнут в ворота лезть, как мыши, не углядишь. Ворота тоже из жердей, в короткой стороне, чтоб с воза бревно прямо к пилам подавать.

– Богдан, ты чего, давай бревно допилим, ничего с мальцами не будет, пусть побегают.

Дядька Опанас не на шутку обиделся, что его игрушку остановили. Ничего не говоря, поднял с земли кусок деревяшки и кинул в соединение основного колеса со второй шестерней, продолжающих по инерции вращаться, и все примолкли глядя на посыпавшиеся куски.

– А ну давай, Богдан, залезай обратно на колесо, хотят казаки еще на твою чудасию поглядеть. А вы бабы за детьми глядите, сказано вам, за веревку не пускать, чьего сорванца увижу, та сразу домой с ним отправится, чтоб не мешала остальным смотреть.

Незаметно подошедший атаман сразу объяснил присутствующим кто здесь Ленин и твердой рукой восстановил порядок. Делать нечего, радостно поприветствовав атамана, выскочил на колесо, про себя поражаясь, вот вроде ничего не сказал такого Иллар, и голос не повышал, а все дети уже за юбку держатся или у отцов канючат, чтоб на руки, повыше, взял. Талант. У меня так никогда не получалось, ни в прошлой жизни, ни в этой.

Прыгая по зубьям шестеренки и разглядывая со своего постамента зрителей, сначала не мог понять, что меня беспокоит в открывшейся панораме. И только когда к атаману потянулись более сообразительные казаки, понял, что рядом с ним стоит Сулим, который в прошлую пятницу отправился в дозор, и должен был штатно вернуться только в конце недели. А поскольку вопрос о том лучше или хуже нежданный гость татарина, обсуждается в народе не одно столетие, на душе стало тоскливо, и сразу этот недолгий зимний период покоя, выводивший из себя, еще совсем недавно, своим однообразием, окрасился новыми, привлекательными красками.

Как странно устроен человек, он никогда не ценит то, что у него есть. Лишь теряя что-то, он запоздало начинает понимать, как много у него было. И только когда запахнет кровью и смерть пройдет рядом, обдав тебя студеным воздухом своего присутствия, вот тогда каждое мгновение отпущенное тебе, окрасится немыслимыми ранее цветами, и вдыхаемый воздух станет сладок.

Помни о смерти. Древний философ напоминал об этом не для того чтоб попугать, а для того чтоб научить нас радоваться тому, что имеем.

Поскольку атаман никого к себе специально не звал, решил и я подтянуться поближе. Тоже, надо сказать, интересный ход, пришел с Сулимом и стоит, кто сообразит, сам подойдет, кто не сообразит, с тем и советоваться не о чем. Поставив вместо себя крутить колесо Андрея, пошел к атаману. Прогонят, уйду, а может, что-то интересное узнаю. И узнал. Оказалось, что племяш Айдара, помнит добро и дорожит дружбой с казаками. Посланный им гонец, нашел казацкий разъезд и передал сообщение, мол, объявились среди их кочевий пять крымчаков, из выкупленного осенью полона, нашли проводника и отправились через Днепр на правую сторону, искать дорогу к нашему селу. Надо сказать, идея не глупая, зимой на снегу, тропинки не спрячешь, все как на ладони. Но глупо, с их стороны, считать противника настолько недалеким, и надеяться на нашу безалаберность, нам ведь тоже известно, что реку можно перейти по льду в любом месте.

Зимой существовал строжайший запрет выезжать напрямую, через Холодный Яр на битую дорогу. Все ехали по льду нашей речушки в сторону Черкасс, а оттуда уже, кому, куда надо. Даже разъезды формировались в Черкассах и разъезжались по дорогам. Но запрет запретом, а дуракам закон не писан, гарантировать, что кто-то из хуторян, в целях экономии времени, не срежет угол в направлении дороги никто не мог. Поэтому Остап Нагныдуб сразу предложил направить отряд на поиск и уничтожение супостата. Некоторые его поддержали, а некоторые, в том числе и атаман задумчиво молчали, и их легко было понять. Неожиданно напасть на противника, у которого ушки на макушке и который неизвестно где прячется, не выйдет, а гоняться за татарами, себе дороже. Одно дело, когда ты их на копья гонишь, тогда можно перетерпеть и пожертвовать несколькими лошадьми которых они обязательно подстрелят, и дай Бог, чтоб этим потери ограничились, а просто так гонять, кровью умоешься. Все кончиться тем, что татары уйдут, может не все, но и с нашей стороны от напрасных потерь никто не застрахован. А потери, без добычи, воспринимаются казацкой демократической общественностью очень болезненно.