Читаем Шанс-2 полностью

– Послушай меня Николай. Я может и моложе тебя, но таких как ты, уже перевидал много. Никто пока невесту свою за собой забрать не смог. Как поедет домой свататься, а она давно уже замужем за другим. Поэтому скажу тебе так. Любишь девку, не слушай ее, в таких делах девка не советчик, мешок на голову и в церковь. А потом вдвоем к купцу в обоз и к нам езжайте. Не пропадете, мы, когда ехали пять лет назад, четверо нас уже у мамки было, и все малые, и ничего никто не пропал. Так что думай добре парубок, и делай, как я советую. Вот тебе десять монет на дорогу, то тебе отрабатывать не надо, считай, что это мой подарок тебе на свадьбу. А вот девять монет тебе наперед, за первых три месяца весенних. На Пасху еще две монеты получишь. Как в Черкассы доедете, ищите казака Богдана Шульгу, что под рукой Иллара Крученого ходит, там вам каждый подсобит дальше добраться, аль весточку мне передаст. А если загодя весточку купцом передадите, то сам в Черкассах встречу. Пойдем, я тебе купца Марьяна покажу, он вас довезет и в Киеве пересадит. А пока скажи мне Тимофей Иванович, только правду скажи, где мастер есть, что пилы знатные кует и точит? Нужны мне пилы лучковые, чтоб бревна на доски пилить, много нужно и самых лучших.

– И у нас мастера есть, но все хвалят пилы из Бобруйска. Есть там мастер знатный, то ли у немца учился, то ли у варяга, то мне не ведомо. Но знаю, что пилы его по всей Руси купцы возят. Вон того купца видишь, рыжий такой, мордатый, у него спроси, он часто в Бобруйск ездит.

Взяв с собой Николая чтоб познакомить с купцом Марьяном, подошли мы к рыжнму купцу.

– А сказали нам добрые люди, мил человек, что возишь ты пилы с Бобруйска, и мастера знаешь, что их кует. Еду я на днях в Бобруйск, хочу пил лучковых десяток купить к себе в село, плотник наш просил. Нечем ему бревна на доски распиливать. Подскажи, где мастера того искать, и сколько монет мне нужно.

– Мастера Макара Терентьевича тебе каждый покажет, если заедешь в кузнечную слободу. Она небольшая, пять-шесть кузен стоит. На базар он в субботу выходит, если есть с чем. А монет, тут как сторгуешься, но меньше чем две монеты за полотно не выйдет. Так и рассчитывай.

– Две монеты? Да за две монеты кинжал в ножнах купить можно.

– Так не хочешь, казак, не покупай. Вон пойди кузнечным рядом, там тебе за две монеты и четыре лучковых пилы продадут. Только я вместо тех четырех, одну Макарову пилу беру, и еще с прибытком продаю. Было у меня их два десятка, а уже нет, даже показать тебе нечего.

– Да твой Макар, поди, богаче князя будет.

– Молодой ты еще казачек, не держи обиды, но мелешь дурницы своим языком. Чтоб быть богаче князя, нужно сначала князем стать, а ты, иль я, богаче князя не будем, хоть возом серебро вози. Потому как князь когда захочет, тогда твое серебро и заберет. Понял?

– Понял. А чего Макар в таком маленьком городке сидит, не едет в Гродно к примеру?

– А того, что в Бобруйске князя нету, казак, а в Гродно есть.

– Умен ты купец, спаси Бог тебя за совет, и за науку.

– И вам по здорову быть, красны молодцы, если что подходите еще.

Познакомив Николая с купцом Марьяном и договорившись с ним, что отвезет Николая с женой, или самого, это уже как Богу будет угодно, в Киев, и пересадит на обоз в Черкассы. Заодно расспросил его, не сможет ли он для меня закупить в Киеве и отправить в Черкассы сто мешков зерна, сорок мешков ячменя, и двадцать мешков овса, и когда это все случится. Прикинув нашу поездку, и поняв, что скорее всего, мы приедем в Киев либо так как он, либо раньше него. Пока он все продаст, пока обратно доберется, так что смысла оставлять ему монеты на зерно не было, может так случиться, что еще и ждать его буду, пока он мой воз с крицей и прочими подарками в Киев пригонит. Попрощавшись с ним и с Николаем, пошел обратно к нашему стенду торговать остатками.

Настроение было мрачное. Целый день сегодня контролировал свое поведение и реакции. Но малейшая расслабленность, после того, как казалось, что все вопросы порешал, и у меня с уст срывается совершенно глупый вопрос, причем, как не перетряхивал свое сознание, истоков этого вопроса найти не удалось. Вырвался как черт с табакерки. Единственное, внятное подозрение касалось Богдана. Это, конечно, не его вопрос. Богдан стеснялся разговаривать с малознакомыми взрослыми, а уж вопросы им задавать и подавно. Но это его игры с моим сознанием продолжаются. Надо, когда будет свободное время, попытаться пообщаться с ним по этому вопросу. Когда я бдителен, любые эмоциональные порывы и связанные с ними мысли проходят через сито контроля и отсеиваются, но малейшее послабление, и какие-то подростковые эмоции и мысли вырываются на свободу. И еще я обратил внимание, девки молодые на меня глазками стреляют, но стоит им мне в глаза взглянуть, как сразу улыбаться перестают, и в лице меняются, как будто страшилище какое увидали.

– Давид, а что это тебе все девки улыбаются, глазки строят, а от меня воротятся, будто черта увидали?

– Хмурый ты больно, Богдан, нелюдимый. Девки любят, чтоб ты им улыбался приветливо, слово ласковое сказал.