Читаем Шандор Петефи полностью

Шандор Петефи

Бетяры до сих пор у нас не извелися,Но самый злой бетяр — родная наша Тиса.Весною не дает ни охнуть, ни вздохнуть,Куда ей хочется, туда и держит путь.Хоть русло милях в двух от Фельше Киш Кальнаи,Но если Тисе вдруг приходит мысль шальная,Деревню бедную она обнимет так,Что вылезут глаза и затрещит костяк.Терпи, о родина! Ты терпишь не за то ли,Что речку глупую не обучала в школе?А впрочем, одного я просто не учел:Что для детей твоих едва ль хватает школ.Боюсь, страна моя, что, грамотные в меру,И сыновья твои последуют примеруСтроптивицы-реки: набросятся гурьбойИ вмиг без лишних слов расправятся с тобой.

Расправятся, конечно, не с Венгрией, а с ее обломовыми, у которых как в головах, так и в домах царит пустота и мерзость запустенья, которые в безумном страхе перед всем новым готовы лучше принять смерть от рук врагов своих, чем в доме обновить стропило или жердь.

Пусть пол шатается, пусть крыша горько плачет —Все это пустяки и ничего не значит.Я верю одному: что, если этот сводНа деда не упал, на внука не падет.

За фигурой судьи Федьвереша перед глазами Петефи вставали тупые, грубые дворяне, собравшиеся недавно на выборах в Надь-Карое. Вставал и образ отца Юлии, Игнаца Сендреи, упрямо помыкавшего своей дочерью.

Но и Юлию найдем мы в поэме, такую, какой ее представлял себе влюбленный Петефи.

Пусть пишет старый дуб, мы ж отдохнем немножко,Но где же ветвь его, красавица Пирошка?Лукаво-нежный взор, тугой девичий стан,Живой румянец щек, что краше всех румян.Идите вслед за мной по узкой тропке сада,В беседке старенькой искать плутовку надо.Там в гуше старых лип, едва забрезжит свет,Ей солнце каждый день шлет первый свой привет.Читает, а глаза горят и пышут жаром,Как окна здания, объятого пожаром…

Но и самого себя не забыл Петефи. Нельзя не почувствовать за строчками стихов те непрерывные столкновения, что происходили между Петефи и отцом Юлии. Старик Федьвереш требовал от сына — так же как и Сендреи от Петефи, — чтобы он нашел себе постоянную службу и вошел в число столпов общества. Когда же сын отказался от этого, то отец, считавший себя в равной мере хозяином и в стране, и в округе, и в семье, заговорил с ним по-своему.

«С кем говоришь, болван?! — вскричал судьясвирепо.Слова мои закон, и подчиняйся слепо.Скажи, пожалуйста, с каких же это порТы начал отвечать отцу наперекор?!Я так хочу, и все! Попробуй отступиться —Из этого окна ты вылетишь, как птица.В округе я судья, а в доме я король,И если я сказал, то выполнять изволь!»Хоть в сыне кровь текла медлительно и вяло,Но речь отца ему глубоко в грудь запала,Любви сыновней нить затрепетала там,Готовая вот-вот порваться пополам.Но он, сдержав себя, как подобает сыну,Смиренно отвечал отцу и властелину:«Отец мой, я готов, когда желаешь ты,Вступить на торжише житейской суеты».Слова его, как песнь, судье проникли в уши,И на лице его затеплилось радушье,Но, если бы отец мог в душу влезть к сынку,Он голову ему свернул бы, как щенку.

Перейти на страницу: