Читаем Шань полностью

— Капитан, — промолвил Большая Устрица Пок, — вы напоминаете мне зайца, которому не терпелось перебраться на противоположную сторону шоссе. — Не спеша он налил себе виски. Подняв стакан, он принялся слегка взбалтывать янтарную жидкость, глядя сквозь нее на свет. — Он кинулся наперерез машинам и угодил прямехонько под колеса тяжелого грузовика. Здоровенные покрышки вмяли его в дымящийся асфальт. Вот так. — Он сделал небольшой глоток. — Искусство терпения — великая вещь.

— Терпения, говоришь? — процедил сквозь зубы Маккена. Оказавшись между Верзилой Суном и Белоглазым Гао, он чувствовал себя зажатым, в чудовищные тиски, выжимавшие из него все соки, лишавшие его какой бы то ни было свободы действия.

— Мне нужны сведения! — взорвался он и грохнул увесистым кулаком по столу, отчего зазвенели бутылки и стаканы. Маккена дрожал всем телом: ярость захлестывала его. — Ты слышал? Сведения!

Он вытер вспотевшее лицо.

Большая Устрица Пок откинулся на спинку стула и уставился на громадного полицейского так, как смотрят в зоопарке на диковинное и безобразное животное. Этому человеку нельзя доверять, —подумал он. — Мне надо остерегаться его.

—У меня есть сведения, которые нужны тебе, — промолвил он.

— Отлично, — выдохнул Маккена. — Просто здорово, черт побери. — Он налил себе еще одну порцию виски, которую прикончил так же быстро, как и первую. — Выкладывай, что у тебя есть. Я не собираюсь торчать здесь весь вечер.

— У “Южноазиатской банковской корпорации” серьезные проблемы, — медленно протянул он.

— Какого рода проблемы?

— Им приходится искать нового человека на место управляющего.

— А где же старый? Уволен?

— Нет, насколько я наслышан, смотал удочки.

— Готов поспорить, что здесь не обошлось без денег. — У Маккены загорелись глаза.

— Несомненно. — Большая Устрица Пок кивнул. — Неизвестна только общая сумма потерь.

Маккена, опустив глаза, задумчиво двигал стакан по столу.

— Надо думать, многое зависит от того, сколько бабок умыкнул этот парень, а?

— Вы спрашиваете мое мнение? — уточнил Большая Устрица Пок.

Маккена поднял голову.

— Что? О, да, конечно.

— О серьезных последствиях можно говорить только в том случае, если он ухитрился увести у корпорации так много, что банк не в состоянии покрыть недостачу.

— Точно, — согласился Маккена. — Малейший намек на финансовую неблагонадежность — и вкладчики опустошат сейфы банка.

— Только при указанном условии.

— Происшествие держится в строжайшей тайне, — пробормотал Маккена. — Видимо, не случайно. Если у них мало наличности, то для них нет ничего хуже недостачи.

— Почему вас так интересует финансовое положение “Южноазиатской”? — осторожно поинтересовался Большая Устрица Пок. С какой стати я стану выкладывать ему все, что знаю, и называть цифру?

—Это не твоего ума дело, приятель, — отрезал Маккена. — Вместо того чтобы задавать лишние вопросы, ты бы занялся делом: установил бы точную сумму потерь. И поживей!

— Разве я у тебя мальчик на побегушках? — Большая Устрица Пок придал лицу угодливое выражение.

Маккена перегнулся через стол. Его лицо побагровело, в глазах забегали свирепые огоньки.

— Слушай, приятель. С момента заключения нашего маленького договора ты у меня в кармане. Я могу свернуть тебя в бараний рог, в любой момент предъявив любое из полудюжины обвинений, включая попытку подкупа офицера полиции Ее Величества.

— В этом случае вы сами бы оказались замешанным в дело, — заметил Большая Устрица Пок. Маккена издал лающий смешок.

— Как ты думаешь, кто поверит твоим показаниям на меня? Никто из гонконгских судей, это уж точно. Пораскинь мозгами, дружище. Будь умником и делай то, что тебе говорят. Все хорошо, что хорошо кончается. Лады?

— Я сделал то, о чем вы просили, — не повышая голоса возразил Большая Устрица Пок. — Мы заключили договор. Я не намерен делать больше. Я и так уже серьезно рискую.

— Ты, подонок, рискуешь получить серьезные неприятности от меня, заруби себе на носу. Ты должен бояться прежде всего меня. Не заблуждайся на сей счет. У меня белая кожа, дружище. И я решаю, как здесь пойдут дела.

Большая Устрица Пок сидел молча несколько мгновений. Затем, коротко кивнув, он поднялся с места.

— Спокойной ночи, капитан. — Он бросил на стол несколько банкнот.

— До свидания.

* * *

Даниэла и Олег Малюта сидели в ложе Большого театра. На сцене шел балет “Спящая красавица”; великолепие музыки сопровождалось изысканными движениями артистов.

Даниэла чувствовала себя уставшей. Ее чувства притупились от наплыва слишком большого количества впечатлений. Роскошные сценические костюмы, искусно выполненные декорации, потрясающая музыка...

В который раз она задавалась вопросом, почему Малюта так настойчиво требовал от нее пойти с ним на балет. Долгие годы он с женой чуть ли не еженедельно появлялся в этой раззолоченной ложе. Внезапная, загадочная смерть супруги положила конец этому увлечению балетом.