Читаем Шань полностью

Словно наяву она видела, как Малюта забирает пистолет из ее ослабевшей руки. Она знала, что из этого оружия больше не будет произведено ни единого выстрела. Теперь его предназначение состояло в том, чтобы хранить отпечатки пальцев Даниэлы, дабы быть использованным против нее в случае необходимости как изобличающее доказательство. Я хочу, чтобы ты знала, что я могу в любую минуту предъявить тебе обвинение в убийстве.

—Котенок... — начал было Карелин.

— Возьми меня.

— Котенок, я вижу боль в твоих глазах...

— Сделай, как я прошу, любимый. — Ее руки заскользили вдоль его крепкого торса. — Пожалуйста.

Карелин обнял ее. Он положил ладони на ее упругие, высокие груди, легонько проведя пальцами по их кончикам. Даниэла, вскрикнув, уткнулась лицом в его плечо, так что густые, расточающие аромат лаванды пряди ее волос мелькнули перед его лицом.

Он принялся нежно гладить ее, опуская руку все ниже и ниже, пока, добравшись до темного треугольника внизу живота, не обнаружил, что Даниэла уже готова принять его.

Тогда он, повернувшись, приподнял ее и бережно усадил на себя сверху. Ее бедра раскрылись, подобно лепесткам цветка на рассвете.

Он овладел ею. Даниэла подумала, что теряет сознание. Она прижалась спиной к его мускулистой груди, чувствуя, как ускоряется ритм его сердца по мере того, как он все глубже проникает в сокровенные глубины ее тела. Ее голова откинулась назад. Веки затрепетали.

Даниэле казалось, что она ощущает биение его сердца внутри себя. С каждым движением волна наслаждения, поднимавшаяся от бедер, захлестывала ее и спадала, достигая затылка. Она вся пылала, охваченная огнем любви.

Он нежно мял руками ее груди, то и дело слегка стискивая их кончики меж пальцев, отчего дрожь пробегала по ее телу.

— Любимый, — шептала она, с трудом ловя воздух. — Любимый...

Она принялась вращать бедрами и услышала возле самого уха тихие стоны, вырывавшиеся из его горла вместе с горячим дыханием. Казалось, что он говорил что-то, точно в забытьи, на неведомом языке, однако слова проникали ей прямо в сердце, минуя разум.

Пальцами побуждая его проникнуть еще глубже внутрь ее тела, она в то же время еще крепче прижималась к нему.

— Котенок!

Остекленевшие, ничего не видящие глаза Даниэлы широко распахнулись. Она задыхалась. Ее бедра трепетали, когда она сжимала их, чувствуя под собой ответные судороги, пробегавшие по его напряженным мышцам.

Он так резко подался вперед, что она вскрикнула, точно от боли. Казалось, поток раскаленной лавы внезапно затопил ее. Инстинктивным движением она накрыла руками его ладони, по-прежнему стискивавшие ее грудь.

Она никак не могла остановиться. Затем, когда уже все кончилось, она повернулась к нему, шепча:

— Обними меня, любимый. Обними меня крепко-крепко.

Впервые в жизни она почувствовала, сколь важны эти ласки после удовлетворения страсти.

С первыми голубоватыми лучами холодного зимнего утра она промолвила:

— Я хочу рассказать тебе про Малюту.

В этой войне ты либо со мной, либо против меня, —звенело в ее ушах. Она ощущала на сердце леденящий ужас перед этим человеком.

— Я хочу рассказать тебе все.

Она едва удержалась, чтобы не добавить: потому что Малюта заставил меня плакать, и мои щеки горели от жгучих слез, замерзавших на ветру. И эти слезы, пролитые из-за него, обнажали мое сердце перед его алчным и злобным взглядом.Ему удалось то, что не удавалось со времен ее детства никому, кроме отца Даниэлы. Он заставил ее вновь почувствовать себя маленькой, несмышленой девчонкой. Он сорвал одежду с ее души, и раздетую изнасиловал столь ужасным способом, что это навсегда запечатлелось в памяти Даниэлы. Поступи он так с ее телом — она страдала бы несравнимо меньше.

— Я хочу, как верующий в храме, исповедоваться перед тобой.

Карелин молчал. Густые волосы Даниэлы щекотали его щеку. Он смотрел в эти спокойные серые глаза и отчего-то вспоминал шторм, виденный им на Черном море.

За окном поднялся ветер. Время от времени с улицы доносился шум проезжавших машин.

— Чем он обидел тебя, котенок?

— Теперь я работаю на него, — она говорила совсем тихо.

Даже находясь так близко от нее, Карелин едва расслышал, что она сказала.

— Сволочь, — так же тихо и бесстрастно промолвил он.

Тон, которым он произнес это одно-единственное слово, внес успокоение в душу Даниэлы. Мне нечего опасаться с ним, —подумала она.

— Он заставил меня убить Алексея, — проговорила она сдавленным голосом. — Он заявил, будто Алексей работает на него, шпионя за мной. Ну, а потом, после того, как я всадила пулю в голову Алексея из пистолета — из его, Малюты, пистолета, — он рассказал мне правду. Он утверждал, что его человек фотографировал меня тогда, ночью. Я не сомневаюсь, что он и сейчас караулит меня.