Читаем Шамиль полностью

Из Темир–Хан–Шуры выехали 3 октября. Ехали на трех тарантасах. Шамиль находился в экипаже, подаренном ему Врангелем. К нему попеременно садились то сын Кази–Магомед, то полковник Трамповский, то переводчик Алибек Пензуллаев. Как и из Гуниба, его сопровождал конвой: два эскадрона драгун или две сотни казаков. Дорога шла по руслу реки Шура–озень. В Кумторкале пришлось задержаться на несколько часов. Сюда специально прибыли знатные дамы и господа из Петровска (Махачкалы). Пленника угощали чаем, печеньем, фруктами; играл духовой оркестр. Дамы осаждали Шамиля, задавая самые разные вопросы. Пленник был любезен со всеми. День был на редкость жарким, и сердобольные женщины стали даже предлагать ему свои зонтики. Расставались тепло. Далее дорога шла мимо громады песчаного бархана Сарыкум, а затем резко поворачивала на север.

В Чирюрте Шамиля пригласил к себе командир Драгунского полка граф Ностиц. 3 сентября 1859 года имама сфотографировали. Шамиль попросил отправить снимок и его семье в Темир–Хан–Шуру.

Следующая остановка произошла в Хасавюрте в доме Клингера, командира Кабардинского полка. В Червленой навстречу экипажам вышли девушки станицы. Они все были красивы как на подбор, и это очень удивило дагестанца. Здесь же Шамилю сообщили новость, которая его обрадовала: чтобы увидеть его, толпы чеченцев, русских прибыли из Грозного. Он приветствовал их поклоном.

5 сентября был днем особых волнений: приехали на родину Шуанет — в Моздок. Гостей из Дагестана принял брат Щуанет — армянский купец Яков Иванович Улуханов. Собрались все родственники жены Шамиля. На прощание имам сказал, что в часы пребывания в семье Улухановых он чувствовал себя как в родном доме.

Далее ехали стремительно. Недолгие остановки в Георгиевске, затем в Екатеринодаре. Последний запомнился тем, что какая-то экспансивная дама исполнила песню, специально сочиненную к приезду Шамиля.

Жителям Ставрополя еще 1 сентября стало известно, что дагестанца провезут через их город. Слухи, один невероятнее другого, витали здесь. Например, будто 15 тысяч вооруженных горцев собираются освободить пленника.

По случаю приезда Шамиля 7 сентября все горожане высыпали на улицы. Стояла прекрасная погода. Вдруг на Николаевском проспекте раздались крики: «Едет, едет!». Курьерские лошади промчались вверх по улице, и многие из публики так ничего и не увидели. Сутки прожил даге-•анец в доме Воскресенского на углу улиц Воронцовской и Госпитальной. Шамиля с почестями приняли офицеры местного гарнизона в Бабиной роще. Здесь-то широкая публика могла близко увидеть знаменитого пленника. Шамилю показывали город. Толпы людей бегали по улицам за его экипажем. Горец удивлялся: такого не было на его родине. Экстренно собрали местных любителей искусства, и с их помощью показали какую-то комедию. Кази–Магомед, хотя и не понимал русского языка, громко смеялся, чем основательно позабавил присутствующих. После спектакля давали бал, был фейерверк. Дамы и мужчины танцевали попарно обнявшись. Приезжие, пораженные увиденным, сидели не шелохнувшись.

8 сентября поехали дальше. Шамиль все еще волновался. Полковник Трамповский на ладони старика видел маленький компас: имам все пытался определить по нему: не в Сибирь ли везут его. Ехали день и ночь. Невзгоды переезда пленник переносил без жалоб. Скорость, с которой мчались путники, была предельной. Дорогу от Ставрополя до Харькова покрыли за пять дней и 13 сентября 1859 года прибыли в этот город. На следующее утро их отвезли в Чугуев, где состоялась встреча с императором Александром II. Шамилю показали маневры царских войск. Ему дали лошадь. Бывший имам Дагестана показал драгунам, уланам и гусарам, как, по его представлению, надо сидеть в седле и скакать настоящему воину. «У вас, — сказал Шамиль императору, — кавалеристы густо скапливаются в одном месте. Их нетрудно будет противнику вашему поразить из пушек». Слушавшие его генералы согласились с мнением дагестанца.

16 сентября Шамиль и его спутники — сын Кази–Магомед и два мюрида — снова возвратились в Харьков. Их повели в цирк. Снова удивились горцы: впервые в своей жизни видели они женщин–наездниц. «Наверное, здесь не обошлось без волшебства», — сказал имам, покидая цирк. Вечером был бал у губернатора Харькова. Женщины в декольтированных платьях танцевали с мужчинами. В промежутках между танцами дамы собирались вокруг приезжих из Дагестана. Шамиль давал остроумные ответы. Один из них был описан во всех газетах. Шамиля спросили, как находит он бал и танцы.

— Вы не будете в раю, — отвечал он.

— Отчего же?

— Оттого, — сказал Шамиль, — что у вас здесь, на земле, рай, какой нам Магомед обещал на небе. Меня в особенности удивляет, что мужчины (открыто — Б. Г.) обнимают женщин, но, впрочем, пророк обещал это и нам, правоверным, в будущей жизни[69].