Читаем Шамиль полностью

Став во главе государства, Шамиль лишил феодалов и ту часть духовенства, которая мешала движению, власти и имущества. Он отменил повинности крестьян феодалам, провозгласил равенство между людьми, ликвидировал сословное деление. Этими мерами Шамиль привлек массы трудящихся на сторону восставших. Но через некоторое время стало очевидным, что «равенство», объявленное Шамилем, становится символом, фикцией. Если при назначении на должность большинство наибов не были богаты, то впоследствии они разбогатели настолько, что могли бы соперничать с феодалами, которым Шамиль в свое время срубил головы. Наибы повели себя не так, как, по предположениям Шамиля, должны были вести. Они злоупотребляли властью при сборе налогов, большую часть оставляли себе, брали взятки, спорные вопросы разрешали несправедливо, присваивали себе много скота, земли.

Наиб Шуаиб–мулла, например, имел 35 ружей, 4 тысячи баранов, 500 голов крупного рогатого скота, 60 буйволов и около 30 тысяч рублей серебром. У Даниелъ–бека в конце войны имущество оценивалось в 3 миллиона рублей. Кибит–Магома имел много крупного и мелкого рогатого скота и 30 тысяч рублей серебром. Им не уступали и другие наибы. Не был исключением в этом отношении и сын Шамиля Кази–Магомед. Получилось так, что они, наибы Шамиля, как бы заменили вчерашних ханов, беков, биев. «Хотя Шамиль резко отрицательно относился к крупным землевладельцам — феодалам, объективные условия не привели, да и не могли привести к ликвидации социального неравенства. Беспощадно подавив ханско–бекские группы, Шамиль в то же время создал новый привилегированный слой… Все это привело к еще большему обострению классового антагонизма в имамате»[63]. «Пока успехи горцев в борьбе за независимость шли по восходящей линии и пока вокруг Шамиля была плотная стена преданнейших ему и храбрых наибов, — отмечает историк С. К. Бушуев, — корыстные наибы… не выступали открыто против Шамиля, хотя не переставали тайно плести против него интриги».

Некоторые сведения о заговорах, шпионаже, дезорганизации в своей армии имам получал через своих осведомителей — мухтезибов и мюридов. И хотя Шамиль расправлялся с предателями вплоть до того, что некоторых из них приказывал казнить, — число изменников не уменьшалось и недовольство народа росло.

Судебная и духовная власть находилась в руках наибов. Наибы назначали или смещали муфтиев, алимов, кадиев. Муфтий — духовный заместитель наиба — жил в его резиденции, кадий — в каждом населенном пункте. Власть муфтия распространялась на кадиев. Если первый вершил суд во всем наибстве, то кадий — в своем ауле. Обязанностей у кадиев было много: давать уроки муталимам, совершать обряды при похоронах, разбирать различные тяжбы. За эту и другую работу кадий получал жалованье. При разборе тяжб он нередко так же, как и его начальник — наиб и муфтий, становился на сторону более состоятельных горцев. Таким образом, в конце 40–х годов в «верхах» в шамилевском государстве царили коррупция и бюрократизм. «С каждым поражением, с каждой но–удачей Шамиля, — писал С. К. Бушуев, — наибы поднимали головы — увеличивался список смещенных изменников»[64].

Находились смельчаки, добиравшиеся с жалобами на наибов до самого Шамиля. В результате секретарь имама Амирхан Чиркеевский от имени своего патрона писал, чтобы тот или иной наиб не притеснял того или иного человека. Но когда жалобщик возвращался домой и приходил к непосредственному своему «начальству», то, по свидетельству близкого к Шамилю человека — Абдурахмана, наиб начинал преследовать жалобщика, притеснял его и в конце концов убивал. Имаму же сообщал, что этот человек — шпион или собирался бежать к противнику.

Часть наибов перестала служить делу народа, тайно боролась против Шамиля. Другие же создавали группировки вокруг себя для того, чтобы с помощью преданных людей прийти к власти. К ним, в первую очередь, относится Даниель–бек Елисуйский, также несколько других начальствующих лиц. Все эти люди являлись выходцами из состоятельных секей. Если в период начала движения они помогали восставшим, то как только Шамиль стал терпеть поражения, стали склоняться на сторону врагов.