Читаем Шаман, мудрец, целитель полностью

В двадцать пять лет я стал самым молодым профессором-медиком в университете Сан-Франциско. У меня была своя лаборатория (отдел биологической саморегуляции), изучавшая влияние энергетической медицины и визуализации на химические процессы в мозге. Благодаря приемам энергетического целительства нам удавалось почти на 50% повышать содержание в мозге эндорфина (естественного вещества, ответственного за снижение чувствительности к боли и экстатические состояния). Мы со студентами делали поразительные открытия, и все же мой первоначальный восторг неуклонно угасал. Да, мы могли оказывать влияние на химию мозга, но по-прежнему не имели ни малейшего представления о том, как вернуть здоровье человеку, страдающему от смертельно опасной болезни.

Мы были похожи на детей, неожиданно обнаруживших, что, смешав грязь с водой, можно получить глину. Но мне хотелось чего-то большего. Я мечтал понять, как строить из этой глины дома или хотя бы лепить горшки.

В один прекрасный день, сидя в своей лаборатории, я вдруг понял, что масштабы работы должны увеличиваться, а не уменьшаться. Микроскоп — далеко не лучший инструмент для поиска ответа на волновавшие меня вопросы. Мне нужна была система, превышающая нейронные сети мозга. «Железом» уже занимались многие другие, а я хотел научиться создавать «программное обеспечение». Если на свете существуют специалисты, умеющие направлять необычайные способности человеческого разума на исцеление тела, то я должен их найти. Мне хотелось узнать все, что известно им. Отчеты антропологов намекали на то, что некоторые народы земли якобы знают эти тайны. К их числу относятся, например, австралийские аборигены и перуанские инки.

Несколько недель спустя я оставил должность в университете. Коллеги считали, что бросать многообещающую университетскую карьеру — чистое безумие. Я обменял свою лабораторию на пару туристических ботинок и билет в район Амазонки. Я собирался учиться у тех исследователей, чьи взгляды не ограничивались объективом микроскопа. Я мечтал учиться у народов, чьи знания выходили за рамки поддающегося точным измерениям материального мира — единственной, как мне всегда внушали, настоящей действительности. Я хотел встретить тех, кто ощущает разделяющее предметы пространство, умеет видеть светящиеся нити, сплетающие все живое в единую одушевленную паутину.