Дама ошибалась, потому что я съела все очень быстро, и меня не стошнило. Я сказала Анне, что все еще голодна, и она дернула за веревочку над моей кроватью и попросила принести еще что-нибудь поесть, а та симпатичная дама ответила, что сейчас поищет, и принесла мне пончик, посыпанный сахарной пудрой.

После этого я почувствовала себя совсем усталой и сказала Анне, что хочу поспать.

— А мама завтра за мной придет? — спросила я. — И наша дверь — ее починят? Мама очень разозлится, что дверь сломана.

Я вспомнила, как она сидела на полу и рыдала, и внезапно мне стало грустно, несмотря на рыбные палочки и пончик. Если дверь так и будет стоять нараспашку, когда мама вернется, то она наверняка снова заплачет.

— Дверь уже поставили на место… то есть сделали так, чтобы никто не мог войти; а скоро ее совсем починят — думаю, уже завтра. И мы очень постараемся поскорее найти твою маму. А у тебя нет бабушки или дедушки? Или дяди с тетей? Двоюродных братьев и сестер?

— Нет. Бабушка на небесах. У меня только мама.

— И папы нет?

— Он живет очень далеко, так мама говорит. — Я покачала головой.

— Ясно, — ответила она. — Ну что же, мы приложим все усилия, чтобы ее отыскать.

— А если не найдете? Дома нет еды, и дверь сломана, так что я не смогу сходить в магазин.

Внезапно мне снова стало страшно.

— Ты ходишь в магазин сама? — спросила Анна.

— Нет. Мы ходим с мамой. Но в этот раз я хотела пойти одна, потому что еды не осталось.

Она кивнула.

— Хорошо. Надеюсь, мы найдем твою маму до того, как ты проснешься, но если нет, ты поедешь и поживешь в хорошей семье, пока мы будем искать. Там будут и другие дети, с которыми ты сможешь играть. Ты не против? Ты точно не останешься больше одна, без еды, я тебе обещаю.

— А можно мне взять Мишку в ту хорошую семью?

— Ну конечно. Все будут ему рады.

— Тогда я согласна. Но только пока не найдется мама.

* * *

Раньше я никогда не была в настоящем доме. Я видела такие по телевизору и проходила мимо по дороге в магазин с мамой, но внутри не бывала ни разу. Наш дом назывался не домом, а квартирой, потому что это была квартира — кто-то еще жил над нами и кто-то внизу. Иногда мы слышали музыку и чьи-то голоса из других квартир. Мне нравилось, когда их было слышно, потому что они как будто составляли мне компанию, но мама не любила шум и иногда зажимала уши руками и кричала: «замолчите-замолчите-замолчите» так громко, что заглушала остальные звуки, и тогда я уходила в другую комнату и пела вместе с Мишкой.