Читаем Шахтёрская дочь полностью

Шахтёрская дочь

Новая поэма «Шахтёрская дочь», созданная Анной Ревякиной в присущем ей уникальном поэтическом стиле, искреннем, пронзительном, по-своему импрессионистичном, повествует о неизбежном и трагическом выборе, перед которым ставит ныне живущих фатальное лихолетье. Её строки – гулкий набат, который невозможно не услышать, и едва различимый тихий девичий шёпот, и горе горькое, и память нетленная.В тридцати трёх текстах, как всегда, легко узнать любимый город, для автора – вселенная, и почувствовать любовь к людям и ожидание светлого мира, которого достоин каждый. Обрисованные лики войны подчёркнуто усиливают выполненные углём иллюстрации.

Анна Николаевна Ревякина , Анна Ревякина

Поэзия / Cтихи, поэзия / Стихи и поэзия18+

Анна Ревякина
Шахтёрская дочь
Поэма

1

Червоточьями да кровоточьямизарубцовывается война.Над полями, что за обочинами,полно чёрного воронья.По дороге, что лентой стелется,что изрублена, видит Бог,русокосая ясна девица,в волосах голубой цветок.Её руки – не толще веточек,её стопы – балетный свод,она будет из добрых девочек,из наивных святых сирот.Её платьице – бедность мрачная,её крестик – металл да нить.Эта девочка столь прозрачная,её вряд ли разговорить.По дороге, где грязь окраины,там, где воины начеку,эта девочка неприкаяннаяначинает собой строку.Молчаливую, милосердную,утопающую во тьме.Эта девочка – достоверная,как война, что в моём окне.На ладонях кресты да линии,на глазах пелена дождя,эту девочку звать Мариею.И она на две трети я.

2

У Марии был дом – занавески и витражи,был отец, который ей говорил: «Ложи!»Был берёзовый шкаф, и была кровать,вот такое счастье: ковать – не перековать.А теперь у Марии что? На окошке скотч,за окошком ночь и в окошке ночь,где бесшумные призраки – конвоиры снов –не находят для этой девочки даже слов.Всё сплошное лязганье, грохот, треск,у Марии есть мать, у матери есть компресс,а ещё икона, на которой позолоченный Николайобещает Марии тихий небесный рай.

3

Тишина проникает в ухо,и ты думаешь, что оглох,вот Мария на старой кухнесигаретный глотает смог.Надо лечь, пока держат стены,пока крыша ещё цела.У Марии дрожат колени,над Марией молчит лунаконогонкою в небе буром –немигающий глаз отца.Только глаз один, ни фигуры,ни одежды, ни черт лица.Этот глаз на реке – дорожка,на стекле – серебристый блик.Скоро-скоро опять бомбёжкаи глазной неуёмный тик.

4

Кто-то скажет: «Он был неплохим отцом…»Сочинял ежедневно завтрак и в ванной пел,он ходил по субботам гулять со своим птенцом.Говорил с Марией так ласково, как умел.Его обувь была чиста, даже в самый дождь,его руки были огромны и горячи,и Мария шагала рядом – шахтёрская дочь,хотя в их роду остальные – все сплошь врачи.Это было счастье – детское, на разрыв,настоящее счастье, которому края нет.Он всегда был первым и никогда вторым.Они ели яблоки – золотой ренет,они пили какао, ходили в театр и зоопарк,он показывал ей созвездие Близнецов.Он любил смешить её – внезапно и просто так,а однажды из проволоки подарил кольцо.