Генрих Бардини

ШАХЕРЕЗАДА

НЕКИЙ. А ведь ты, Шахерезада, мне лгала.

Зачем?

Во имя чего, я тебя спрашиваю?

Шахерезада! Шахерезада, мать твою!

Шахерезада! Ты мне сегодня расскажешь сказку?

У меня айфон сломался, блядь твою на хуй, пришлось его, на хуй, выкинуть! Я долго с ним заморачивался, как с больным зубом, и что теперь? Бля-а-адь… Мне что теперь, молиться на тебя?

Шахерезада! Я не могу так! Знаешь, как меня сегодня изнасиловали на работе? Не знаешь. Да и пес с тобой. Нет, ты не понимаешь. Ничего ты не понимаешь во мне. Шахерезада, знаешь, чего я хочу? Очень малого. Да плевать мне на твои сказки. Молчи уж. Я хочу, придя домой, увидеть свет. Свет! Зажженный на кухне, в спальне, в кабинете, вообще где бы то ни было — в этой квартире! Что? Не можешь? Снова? (Прислушивается.) Говоришь, надо опять включить эту чертову коробку? Шахерезада… Ну сколько можно? Ты попросту издеваешься надо мной. Шахерезада! Сделай хоть что-нибудь. Чуть-чуть, понимаешь? (Пауза.) Попытайся меня понять, ведь я тебя понял? О, ты, конечно, скажешь, что некая дама на букву Ш. — всего лишь плод моего воображения. Легкий изврат. То есть вся ответственность за твои поступки лежит на мне, поскольку я — автор. Я творец. Похож я на бога? Милая, я всего лишь создал тебя; все это от безысходности, оттого, что до сих пор некому было попросту зажечь свет и дать мне знак. Знак! Всего лишь! Какая чепуха! Вздор! Пойми, любимая, мне плевать, что тебя нет. Плевать, умерла ли ты или никогда не рождалась. Есть я. Есть ты. Есть. Ты — якобы результат моей фантазии. Пусть. (Небольшая пауза.) Что ты говоришь? А-а, я ни в чем тебя не виню. Ты просто… Ну как тебе объяснить… Ты просто такая же, как все. Что? Ты отличаешься от них? Чем? Ну и ахинею же ты несешь. Ты споришь со мной, постоянно выдвигаешь какие-то псевдоаргументы, которые гроша ломаного не стоят — и при этом не можешь сделать ни черта реального. Вот что объединяет тебя с прочими. Они не делают ничего; точно так же и ты — умеешь делать лишь ничего. Если не считать насилования моего мозга. Браво! Что-то устал я от разговоров с тобой, Шахерезада. Можешь сделать яичницу? Нет? Зачем ты тогда вообще нужна? Что? Явно не для того, чтобы общаться с тобой. Впрочем — да кто ж его знает.

Таки устал. Устал, однако. Утомили вы меня все. И ты тоже.

Ты можешь придумать что-нибудь, кроме пиздежа? Шахерезада, блядь…

Занавес