Читаем Шайка светских дам полностью

- Красиво объяснили! Мамочка выходит замуж, и деточка должна жить с «папой и мамой». У моей дурочки радости полные штанишки. Померанский, по ее мнению, хоть облезлый, зато душка. Она от моего выбора в восторге. «Мать, это круто!» -передразнила Сима восторг дочери. От бессильной ярости красивое тонкое лицо ее исказила безобразная судорожная гримаса.

Тома молчала в растерянности, потирая широкий лоб. Придуманный ею план спасения Симы теперь оказался бесполезен. Ирина растерянно хлопала глазами. Только Алла загадочно и торжествующе улыбалась, упрятав подбородок в широкий воротник дорогого пушистого свитера.

* * *

Неудача с покушением на соперницу только подхлестнула жгучее желание Аллы мстить. К тому же теперь она ощущала себя всесильной. Глупые люди, кто не знает верного средства справиться с жестокой судьбой. Глупая Томка, воображающая себя умницей. Этот мир слишком грязен, чтобы жить в нем с чистыми руками. Теперь все будет так, как хочет она - Алла Волынова.

Грязные и вонючие бомжи - разве это люди? Да, это люди! Такие же, как ее несчастная тетка. Такие же, как ее беззащитная Ируська. А вот этот жирный кабан, вываливающийся из казино, - нет, не человек! Этот подойдет… Ей нужны были жертвы. Чтобы пробовать новые средства. И чтобы утолять огонь жгучей ненависти в груди. Она не убила ни одного бомжа, ни одной бродячей собаки. До утра кружила ночами по опасному городу худая женщина в мужской одежде. Ждала жертву. Оборзевшего дебила, обдолбанного подонка, обнаглевшего сытого борова. Любого, готового на нее напасть во имя самоутверждения, наживы или дозы наркотика. Это была ее законная добыча. Она носила на руке часы с крупным светящимся циферблатом и секундной стрелкой, чтобы по ним выверять время действия лекарства. Хотя какое это было лекарство? Лекарства - средства, чтобы жить.

Она не считала, скольких она убила за эти недели. Зато малейшие особенности действия препаратов прочно сидели у нее в голове. И заботливую Ирину не тревожили ночные прогулки подруги. Она как-то особенно крепко спала в эти последние зимние дни.

* * *

Свадьба Симы была помпезной и пышной. И плавно перетекла в грязный скандал. Когда отгремел фейерверк восторгов по поводу подарков и туалетов невесты и гостей, обыватели с восторгом узнали, что немолодой молодой супруг совершенно без ума от… прелестной девятнадцатилетней падчерицы! Везде и всюду разъезжал он только с нею, ни на минуту не оставляя «бедняжку» одну. Сима не читала газет, но не видеть и не слышать отвратительных подробностей, со смаком перепеваемых передачками особого толка, было невозможно. Она повсюду натыкалась на новые выдумки. Ее буквально раздирали взглядами все, кто навещал новобрачную в эти дни. Как, наконец, и когда она - знаменитая светская красавица, отреагирует на такой пассаж?!

Самое страшное было то, что большая часть слухов была правдой. Алена без всякого принуждения с огромным удовольствием общалась с «дядей Лешей», прилюдно нежно величала его «папусиком» и висла на «папусике» глупо и вульгарно. «Папусик» таял и сюсюкал. Ему было уже не до молодой жены. Какого черта он женился на этой замороженной вобле, а не на малышке?

Сима замкнулась и жила тихо в доме мужа, никого не навещала. От визитов отделывалась. А когда наступала тягостная обязанность сопровождать муженька на светские мероприятия, была хороша и надменна. Под зелеными миндалевидными глазами залегли свинцовые тени, но она умело прятала их под пудру. Даже с Томой, регулярно ее навещавшей, она не обсуждала свою семейную жизнь.

- Оставь! -только и сказала однажды в ответ на жаркий шепот подруги, обещавшей изыскать способ избавления. - Все хорошо. Ничего не хочу менять.

И Тома поневоле отстала. Тем более что в эти дни ее страшно стала тревожить Алла. Что-то задумала их химический гений. Что-то страшненькое. Тома пыталась навести ее на разговор о грядущем мщении Волынову. Алла отмалчивалась.

* * *

Да, она придумала план мщения. И совсем оказалось не нужно торчать ночью в холодном подъезде. С маленькой дочкой бывшего мужа гуляла нянька. Пожилая и безалаберная особа, обожавшая судачить с товарками. Ничего не надо, абсолютно ничего. Просто пройти мимо и уронить в колясочку носовой платочек. Безобидный. И ничего не случится. До самого вечера. А вечером будет температура, бессонная ночь, и назавтра все кончится для маленькой девочки. Все земные страдания минуют одну маленькую женщину. А для художника Волынова и его стервы все начнется - все муки ада.

Нет. Платок - это слишком просто и слишком уж в духе средневековья. К тому же они не узнают, кем и за что наказаны. Надо иначе. Не надо бояться крови.