- Не-а! Если джентльмен видит леди с битой рожей, он думает: надо и мне съездить ей в фэйс, вдруг это так принято? Поэтому на лице порядочной девушки не может быть ничего постороннего. Только глазки, бровки, носик, ротик и одна очаровательная родинка! Ой, ка-кой фин-гал кла-а-а-ссный! -веселилась Сима. - Ну, спасибо тебе, подруга! Ты вывела меня из игры на пару недель. Случайно нигде не завалялся генерал с пу-| тевкой в санаторий? Я бы отдохнула. О! А вот за этот синяк на ляжке - особое мерси, дорогая!

- На здоровье! -пробурчала Алла, усаживаясь на диване и разглядывая поцарапанную коленку.

Ирина, как стояла с пустым ведром в руках, устало прислонившись к дверному косяку, так и осталась.

- Тамара была права. Нам надо было остановиться до Ледянникова, -тихо произнесла она в наступившей тишине и, тяжело оторвавшись от притолоки, побрела за полотенцами.

Никто ей не ответил. Алла, ероша мокрые волосы, сердито глядела в пространство перед собой. Сима с изумлением вытащила свой эфемерный лифчик через оторванный от плеча рукав. Как это Алла умудрилась порвать ей бретельки сквозь платье?

17. Затишье

Что- то изменилось. Вопреки опасениям (или надеждам?) Симочки, господин Померанский, было разогнавшийся в любовном порыве, вовсе не снес все стены и препоны, мешавшие ему немедленно овладеть ею. Померанский в самом разгаре красивого -в духе романов Дюма-старшего - ухаживания вдруг банально стушевался. Сима гадала, осторожность ли проявил старый бандит, или пылкое поначалу чувство быстро остыло? Впрочем, поклонник каждый день звонил, чтобы справиться, как чувствует себя ее «грипп», под который она «закосила» после схватки с Аллой, но примчаться и пасть к ногам отнюдь не спешил. Так что синяки и царапины могли заживать спокойно. Либо любовь угасла на первой стадии, либо у господина Померанского начались большие проблемы. Проблемы у него возникнуть были должны, однако много позже. Так запланировала Тома. Или она, не предупредив подруг, уже стронула лавину? Быть такого не могло.

Не появлялся больше и страждущий Ледянников. Что-то явно шло не так, вразрез с придуманным Тамарой планом. Но без нее они не в силах были понять, что именно. Симочка не могла даже предположить, чем на самом деле Померанский занят все это время. А занят он был именно ее собственной персоной. Не доверяя сердечной тайны даже самому близкому клеврету - начальнику своей охраны Герману Геренко, более известному в определенных кругах как старина Герыч, хитрый лис решил сам обнюхать след. Специалист в этом он был прекрасный. В молодые и зрелые годы никто не мог лучше Леши Померанца сгрести в кучку зернышки. Прекрасная Серафима заслуживала того, чтобы тряхнуть стариной. Было в этой дамочке что-то этакое, подспудно опасное. В самоличных поисках сведений о ней, изучая трудовую биографию бывшей невесты господина Ледянникова, о чем безутешный аптекарь был со всей строгостью поставлен в известность, его покровитель нашел целый кладезь полезной информации. Этим кладезем оказалась ее ближайшая подруга, с которой Симочка дружила с юных лет.

* * *

- И с каких именно юных лет вы с нею знакомы, если это не секрет? -приятный немолодой господин был явно заинтригован.

- Мы вместе ходили в школу, -скромно потупилась подруга Симочки.

Если бы Симочка увидела свою «подругу детства», она упала бы в обморок. Но Лидия Серовская готова была на все, чтобы не упустить свой шанс. Умелыми приемами она довела дело с приятным моложавым незнакомцем, интересовавшимся их бывшей секретаршей Симочкой, до приглашения пообедать и теперь готовилась победить противника испытанным оружием.

- Симочка в детстве была ужасная дурнушка. Мне было так ее жаль, -певучим голоском поведала она, изящно отхлебывая из бокала, что позволило партнеру полюбоваться ухоженными пальчиками с затейливым маникюром.

При этом вторая ухоженная ручка ее проделала в воздухе неопределенный, но весьма изящный жест, призывающий полюбоваться и этой обнаженной пухленькой ручкой тоже. С мелких изумрудиков бесчисленных Лидочкиных колец брызнули колкие отблески, от которых у Померанского зачесалось в глазах. Пытаясь спастись от ослепляющего эффекта, бедняга вынужден был неудобно скосить взгляд и уткнулся в весьма соблазнительное декольте. Поняв, что птичка угодила именно туда, куда следовало, Лидочка глубоко вздохнула и трепетным голоском начала повествование о несуществующих недостатках Серафимы Алешиной.

«Твою мать! - с непривычной для себя тоской думал Померанский. - Если эта шлюшка - ее лучшая подруга, то как же ошибся я в прекрасной Серафиме!»

* * *