Случайные трагедии, «трагические ошибки» происходят, главным образом, когда люди действуют согласно своей порочной натуре, совершая то, что им написано на роду. Трагедия четырех убийц Амаду Диалло состоит в том, что на убийство их толкнуло предубеждение общества против чернокожих и малоимущих вкупе с уверенностью, будто карающие стражи порядка должны быть суровы к мелким правонарушителям; а еще — социальный контекст, в котором владение огнестрельным оружием и привычка запросто пускать его в ход — вещь настолько обычная, что и говорить не о чем. Трагедия же уличного продавца Амаду Диалло состоит в том, что он явился невинной жертвой на бойню, где бедность и цвет кожи сделали его мишенью. Ну а трагедия Америки в том, что нация, которая видит себя лидером, ведущим мир к будущему, где американские ценности, свободу и справедливость, станут всеобщим достоянием, неся эту самую свободу и эту самую справедливость многим людям, проживающим в ее пределах, ошибается слишком часто и слишком фатально.

Элиан Гонсалес

Апрель 2000 года.

Когда воображение мира привлечено к человеческой трагедии настолько пронзительной, как трагедия Элиана Гонсалеса, шестилетнего беженца, который пережил кораблекрушение только для того, чтобы завязнуть в политическом болоте кубино-американского скандала в Майами, оно интуитивно силится проникнуть в умы и души каждого участника драмы.

Любой родитель поймет, через что прошел отец Элиана, Хуан Мигель Гонсалес, оставшийся в родном городе Элиана, Карденасе, — боль потери первенца, ребенка, который появился на свет только после семи неудачных попыток; затем радость при известии о невероятном спасении Элиана, добравшегося до Флориды на резиновой камере; а после потрясение сейсмической силы, когда толпа дальних родственников и совершенно незнакомых людей заявляет, что они твердо намерены встать между ним и его сыном.

Наверное, мы сможем до некоторой степени представить и перевернутое с ног на голову сознание Элиана. В конце концов, этот мальчик видел, как его мать канула в темный океан и погибла, а его отца не было рядом. Поэтому, если теперь Элиан цепляется за руки тех, кто оказался с ним рядом в Майами, если он держится за них мертвой хваткой, как держался за резиновую камеру, кто посмеет его винить? Если, он обрел некое временное счастье во Флориде, мы должны понимать, что это психологический защитный механизм, а вовсе не перманентная замена отцовской любви.

И если политики играют в политические игры с жизнью маленького мальчика, это никому особенно не нравится, но и не вызывает особенного удивления. Эл Гор выступает с плохо продуманным планом обращения Элиана и его отца в граждан США (планом, который Хуан Мигель Гонсалес сейчас же отвергает), и мы понимаем, что Гор старается — и почти наверняка тщетно — заполучить несколько голосов кубинских республиканцев. Мэр округа Майами-Дейд Алекс Пенелас безответственно заявляет, что его полицейские силы не подчинятся приказу передать Элиана отцу, и мы понимаем, что он тоже играет на публику. Фидель Кастро, в свою очередь, поднимается на высокую трибуну, превращая Элиана в символ национальной гордости и одновременно бессмысленности эмиграции в США и это тоже никого не удивляет.

Элиан Гонсалес превращается в футбольный мяч для политиков. Когда с вами случается такое, вы первым делом прекращаете воспринимать себя как живое, чувствующее человеческое существо. Футбольный мяч лишен души, все его назначение сводится к тому, чтобы летать туда-сюда. Таким образом, вы становитесь тем, чем сделали Элиана эти месяцы ведущихся из-за него споров, — полезной, но вещью. Теперь вы живое доказательство приверженности Соединенных Штатов судебным разбирательствам или же гордости и политического веса местного иммигрантского сообщества. Вы поле битвы между властью толпы и властью закона, между взбесившимся антикоммунизмом и антиимпериализмом третьего мира. Вас описывают снова и снова, запаковывают в лозунги и фальсифицируют, пока вы почти перестаете существовать для беснующихся противников. Вы становитесь мифом, пустым сосудом, в который мир может заливать свои предубеждения, свой яд и ненависть.