Читаем Шаг второй. Баланс сил полностью

– О… о! – я на миг застыл, переваривая полученную информацию. Два слова, а как меняют смысл! «Лейб-медик» – это благоволение государя, а значит, других докторов вокруг быть не может. «Лейб-медик» – и круг знакомств оказывается не просто огромным, но и запредельно высоким. «Лейб-медик» – и профессиональная этика клятвы Гиппократа сталкивается с клятвой служения государю, и ответ на вопрос, «какая круче», на мой взгляд, предельно ясен. Гиппократ давно гуляет тенью по Елисейским полям, а правитель-сюзерен, вот он, живой и здоровый. – Официальный шпион, значит…

– Не сказал бы, скорее, неофициальная демонстрация интереса, – усмехнулся князь. – Ненавязчивая.

– Мне это не нравится, – пробормотал я. Ну, в самом деле, какого чёрта могло понадобиться от меня самой большой шишке в этом лесу?! – Что ему от меня надо?

– Государю? Полагаю, ничего конкретного, – усмехнулся князь. – Но знаешь, окажись я на его месте, тоже захотел бы узнать побольше о человеке, сделавшем такие интересные подарки моим любимым внучатым племянникам.

– Э-э?

– Лана и Велимир, ты им подарил пантеру и медведя… Багиру и Балу, помнишь? – всё так же, не скрывая усмешки, напомнил Старицкий.

– Но… это же ваши правнуки, – пробормотал я.

– Открою тебе тайну, Ерофей. У всех детей природой предусмотрен двойной комплект дедушек и бабушек, и два двойных комплекта прадедушек и прабабушек… не считая иных родственников, – уже откровенно зафыркал князь, но, заметив моё недоумение, сжалился и договорил: – Не тормози, Ероха! Лана и Велимир – младшие внуки моей дочери Беляны и её мужа, великого князя Олега Ингварича, старшего брата ныне правящего государя, Ярополка Четвёртого.

– Час от часу не легче, – вздохнул я. – А не проще было устроить незаметную встречу, а не дожидаться такой вот оказии, чтобы «неофициально продемонстрировать интерес»? К чему такие ухищрения?

– Ну, во-первых… а кто ты, собственно, такой, чем заслужил честь быть представленным государю? – прищурившись, произнёс мой собеседник и, заметив, как вытянулось моё лицо, кивнул. – Именно, Ерофей. Здесь – это награда, и немалая. Получить личную аудиенцию, пусть даже неофициальную… точнее, тем более неофициальную у государя, значит, быть допущенным ко двору, что для обычного человека подразумевает как минимум получение почётной должности в свите. Или даже реальной, но для этого нужно отдельное волеизъявление государя, да и то подобный ход возможен только в том случае, если чин награждаемого равен или ниже жалуемого свитского чина не более чем на две ступени.

– Поня-атно, – проговорил я и встрепенулся. – А во-вторых?

– Во-вторых… – задумчиво протянул князь, но всё же ответил: – Это была демонстрация не для тебя, а для меня. Ярополк Ингварич таким образом явно старается поторопить меня с докладом о тебе. Он вообще очень любопытный человек и, разумеется, ему интересно, что за персонаж появился в моём окружении и, соответственно, в окружении его родственников… замечу, искренне любимых родственников.

– А просто вызвать вас на доклад – нет, не судьба? – изумлённо спросил я. Ну, в самом деле, что за игрища? Зачем такие сложности?

– Не судьба, да, – усмехнувшись, кивнул Старицкий. Чуть помолчал и, махнув рукой, словно что-то для себя решив, договорил: – Видишь ли, Ерофей. Я, как и большая часть моего окружения – сановники прошлого царствования. Мы отставлены от большинства постов и вроде бы не играем особой роли в придворных и политических раскладах. Это так, но лишь до тех пор, пока государю выгодно сохранять мир и благолепие среди своего нынешнего окружения. А вот когда у него появляется желание или необходимость встряхнуть это болото, он обращается к нам, тому самому «старичью», что показательно не лезет в придворные дрязги. Да, у нас нет больших погон и должностей, но осталось влияние, власть в некоторых родах и финансовая мощь, а наши ученики продолжают служить и всегда готовы прислушаться к бывшим наставникам.

– Железная Свора государя, – пробормотал я, повторяя услышанную где-то фразу.

– Именно, – с какой-то даже гордостью кивнул князь. – Покойный Ингварь Святославич называл нашу компанию волкодавами, оттуда и пошло прозвище.

– А вы, значит, их вожак? – уточнил я.

– Скажем так… один из, – произнёс Старицкий. – А теперь представь, какой переполох поднимется, если нынешний государь вдруг, ни с того ни с сего, вызовет меня к себе… или я сам, воспользовавшись правом камергера, напрошусь к нему на аудиенцию.

– Двор залихорадит? – предположил я.

– Ну, не залихорадит, конечно. Для этого нужны куда большие основания, но тряхнёт хорошенько, – улыбнулся князь с видом обожравшегося курятины лиса. – А это, судя по всему, государю пока ни к чему.

– Вот, кстати! Вы же сказали, что отставлены от должностей, и тут же говорите о своём праве камергера!

– Свитские должности, в отличие от любых других, пожизненные, – объяснил Старицкий. – Так что мой ключ вернётся в сокровищницу Рюриковичей только после смерти.