Читаем Шаг второй. Баланс сил полностью

На том и порешили. Я ушёл перекладывать набитый всякой всячиной Светин рюкзак, купленный ею в Каменграде после изменения наших планов на отдых и в результате приехавший со мной в Аркаимский заповедник, а волхв отправился в штаб на переговоры. Уж не знаю, что там Вышата Любомирич наплёл «серым» и профессору, но на выходе из лагеря препятствий нам никто не чинил. Разве что «серые» проводили равнодушными взглядами, а в остальном… ноль реакции. И ладно!

Туманная тропа легла под ноги, словно сама искала встречи. И я мог бы отнести эту лёгкость на счёт опыта ведущего меня волхва, но спустя час хода Остромиров вдруг решил пустить меня вперёд, лишь изредка поправляя вектор движения, так что я смог на собственном опыте убедиться в том, что здесь туманные тропы ведут себя куда покладистее, чем в окрестностях Хольмграда.

Так мы и шли почти до самого заката, пока Вышата Любомирич не объявил привал. Вот здесь и началась обещанная учёба. Нет, сотворить туесок из бересты, развести огонь без зажигалки и спичек… это я умел и без наставлений волхва, но ведь и учил он меня совершенно иному.

Оглядевшись по сторонам, волхв резко развёл руки, и небольшая прогалина, на которой мы остановились, моментально лишилась остатков и без того невеликого снежного покрова. Остромиров с силой топнул ногой, и земля под нами еле заметно дрогнула. Взвилась вверх потревоженная лесная подстилка, и мы оказались в центре ровного утоптанного круга земли. Ни снега, ни луж, ни грязи… просто идеально круглая площадка, великолепно подходящая для бивака. Следом пришла очередь организации спального места.

Наблюдая за тем, как по одному мощному волевому посылу волхва ветви голого, по весеннему времени, кустарника неожиданно вытягиваются, переплетаются между собой и образуют непроницаемый для дождя купол и упругий, мягкий пол, на котором можно с относительным комфортом проспать ночь без опаски отморозить и отлежать бока, я поймал себя на мысли, что Вышата Любомирич похож на друида из какого-нибудь фэнтезийного романа. И даже камуфляжный наряд, в который он был облачён, не мог развеять этого впечатления.

На этом шоу не закончилось. Обустроив просторный, но уютный шалаш, Остромиров огляделся по сторонам, поднял с земли какую-то палку и, скользнув вниз по небольшой каменной осыпи, с силой ткнул суковатой дубиной в щель меж двух камней. Отправленный им очередной волевой посыл басовой струной прозвенел в моём сознании. Я еле успел проследить за ним, уходящим куда-то в глубь земли. А спустя несколько секунд потревоженные волхвом камни потемнели от проступившей из глубины влаги, и из трещины вырвалась тонкая струйка воды, тут же весело зажурчавшая по каменной россыпи.

Следующим на очереди был костёр. Но тут Вышата Любомирич не стал выдумывать что-то необычное. Сложил собранный мною валежник невдалеке от шалаша, да и поджёг его, уронив с ладони огненную каплю.

Это был интересный опыт… который мне пришлось повторять за волхвом трижды в разных выбранных им местах, пока Остромиров не кивнул довольно. Я же огляделся по сторонам и невольно фыркнул. Сейчас выбранное нами место для отдыха походило на стоянку каких-то индейцев. Тут и там среди деревьев торчали «копёнки» сплетённых из веток шалашей, круглые… и не очень круглые площадки, кое-где идеально ровные, а кое-где покрытые кочками или острыми каменными выступами. И да, шесть ручьёв, три из которых успели пересохнуть за каких-то полчаса. Тем не менее итогом моих усилий были довольны и я, и мой учитель.

Кстати, насчёт сосредоточенности он был абсолютно прав. Стоило мне увлечься делом, как хандра и апатия, давившие на сознание… нет, не ушли, но стали почти незаметными. А уж когда на меня навалилась усталость после всех проведённых экспериментов… В общем, со сном у меня проблем точно не будет. И, кстати, теперь я понимаю, почему люди Граца были так измотаны. В подобном состоянии никакая хандра не заставит полночи ворочаться на кровати в попытках заснуть. Усталость вырубит раньше, чем голова коснётся подушки.

– Именно так, – подтвердил мои догадки волхв, не прекращая жевать приготовленный мною ужин, пшённую кашу с неизменным спутником любого походника – тушёнкой. – Кстати, по той же причине я и тебя заставил шесть раз подряд устраивать новый лагерь, хотя уже четвёртый бивак был вполне пригоден для ночёвки. Сейчас вот доедим и завалимся отдыхать. Сам не заметишь, как заснёшь.

– А вы? – спросил я у Остромирова. – Вам не нужно так… выматываться, чтобы уснуть, а не страдать от хандры?

– Сосредоточенность, Ерофей, – ткнув в небо измазанной в мясной похлёбке ложкой, наставительно произнёс Вышата Любомирич. – Главное, сосредоточенность. А на чём концентрироваться, дело десятое, хоть на решении уравнений, хоть на подсчёте овец. Собственно, последним я и займусь, как только закрою глаза. Не люблю математику.