– Помнишь, я говорил тебе, что я один-единственный, кто знает правду о Гвидо Алмазные Пальцы, о том, как он умер, и о том, где его тело? Так вот, пришло время тебе это узнать. Ты быстро соображаешь, Марко, я ждал твоих выводов, я в тебе не ошибся, но главного ты пока что не понял.

Из клубящейся полутьмы выступила фигура, подсвеченная золотистым контуром, который был создан светящимся шаром на треножнике.

– Я давно умер для всех, мальчик. Ты хороший актер, но играешь в этой жизни куда меньше, чем я, который исполнял роль долгие годы. Перед тобой – тело Гвидо Салазара в стареющей плоти давно почившего Армандо Ди Йэло. Я возьму себе другую плоть, если захочу, скоро это будет мне по силам. Это я – Гвидо Алмазные Пальцы. Добро пожаловать в семью, племянник.

Глава 19

Кьяве Доро

Если бы крыша Белого замка обрушилась на голову Синомбре, он испытал бы куда меньший шок.

Гвидо! Тот самый дядя, именем которого он воспользовался для фальшивого завещания и не менее фальшивых оттисков Печати Леонардо на картинах. Если это так, то многие ранее высказанные мессиром Армандо суждения и даже недомолвки приобретали совершенно иной смысл. Да взять хоть опознание манеры живописи Диего Салазара и фразу о том, что Гвидо не допустил бы замыленности фона по углам. Но как же рука Гвидо? А как понимать все остальное?

Полутемный зал, в котором находился Марко, как бы пришел в движение. Раздвигались стены, отбегали назад полотна в рамах. Только источник света на треножнике был незыблем. Теперь его стало возможно рассмотреть – замкнутый стеклянный сосуд, округлый, размером чуть больше крупного галантского апельсина. Сосуд, наполненный золотистым мерцающим светом. Можно было даже не задавать вопроса, интуитивно Марко уже понял, что это такое. Как и где добыл мессир Армандо пресловутый Кьяве Доро?

Свет стал ярче. В зале не было ни одного окна – медленно разгорались свечи в массивных канделябрах, да так, что взгляду непрошеного гостя открылись наполненные пугающим смыслом изображения на холстах. Вот простенькая серия монохромных образов молодых, физически развитых парней, так похожих друг на друга – один за другим в ряд, и последним в этой галерее был портрет кого-то, лицом очень напоминающего Руфино. Вроде бы обычные портреты, но, если посмотреть под особым углом, у нарисованных парней исчезали уши и рот, а вокруг головы появлялся хоровод черных мерцающих пятен. Так они постепенно становились глухонемыми и начинали откликаться только на зов магии. Кажется, хозяин замка постоянно пополнял армию своих верных слуг таким нехитрым способом.

Несколько портретов, написанных в той жуткой искажающей манере, с которой знакомил учеников Командор Третьего Храма, – не иначе многие, кто перешли дорогу мессиру Армандо (Гвидо?) и были жестоко изуродованы и лишены нормальной жизни. В этой страшной мастерской были подготовлены и первичные эскизы новых портретов. Всего лишь торопливые грифельные наброски, но при виде их Марко охватил ужас и гнев – он понял, что хозяин Белого замка планирует масштабную акцию вторжения демонических сил, готовя для них возможные телесные вместилища.

Все три Командора. Многие члены Совета и совершенно незнакомые Марко люди. Эскизы женских портретов тут тоже присутствовали – и мэйс Ди Эстелар, и… Увлажнившейся ладонью Марко схватился за рукоять меча на поясе.

В чертах задорно смотревшего с холста наброска угольным грифелем угадывалось личико Бьянки.

– Нет, – прошептал он, чувствуя, как на голове зашевелились волосы. – Нет…

Еще одно изображение, довольно странное. Один набросок поверх другого, да так, что черты двух совершенно непохожих лиц накладывались друг на друга, составляя гармоничное целое. Марко Синомбре и Лодовико Ди Йэло вместе – но это ни в коем случае не завершенное сфумато, а только заготовка. Для чего, долго думать не надо.

Старческий голос только подтвердил догадку.

– Ты выйдешь отсюда таким же, как я сам. Существом на ступеньку выше, нежели обычный человек.

Марко перевел взгляд в глубину зала и увидел это.

Царящий над всей жуткой галереей портрет молодой прекрасной женщины в полный рост. Черные косы, ярко-синие глаза, молочно-белая кожа. Анна Ди Йэло. Портрет мог бы считаться типичным брачным сфумато, если бы не одна особенность. Неведомый мастер заключил его в ауру вязкой полупрозрачной тьмы, окутавшей изображение зловещим облаком. Но самым пугающим элементом было то, что образ на картине как будто пытался вырваться из черного облака – и не мог сделать этого долгие годы, находясь в заточении в двух местах, в собственном живом теле и здесь, в роскошной раме портрета.

Никто и никогда даже не подумал искать изображения жертв сфумато неро здесь, в одной из башен Белого замка. В зале, открывающемся только по желанию его хозяина, настоящего чудовища – Гвидо Алмазные Пальцы.

Рука Марко совершила непроизвольное движение – и меч покинул ножны.