Рэм Викторович Петров

Сфинксы XX века

^{Издание 2-е, дополненное}

^{Художник В. Галацкий}

ТАТЬЯНЫ АЛЕКСАНДРОВНЫ ПЕТРОВОЙ (КУК)

не сбивайте меня новыми фактами, я уже все решил —

это полная противоположность научному подходу.

Предисловие автора

Сфинксы Древнего Египта, русалки славян, леопардочеловек Герберта Уэллса и человек-амфибия Александра Беляева — вот вехи фантазии людей, мечтающих о тех временах, когда станет возможным пересаживать и приживлять ткани и целые органы от одного организма другому. Фантазия создавала людей с крыльями орлов или с жабрами молодой акулы, а действительность разбивала все эти мечты. Наука оказывалась бессильной пересадить человеку не только какой-либо новый орган, но даже свойственный ему и утраченный вследствие болезни или несчастного случая.

И вдруг ошеломляющая новость: «Сфинксы созданы!» Созданы в лабораториях ученых — представителей молодой науки иммунологии, науки, выросшей из биологии и медицины и тесно связанной с генетикой.

Перед вами рассказ об иммунологии. О науке и ученых. Об истории этой науки. О том, что, прежде чем заняться пересадкой органов и тканей, иммунологи в течение долгого времени были взволнованы проблемами предупреждения заразных болезней. Создание сфинксов — это труды самых последних лет. Но я назвал книгу «Сфинксы XX века» не только потому, что иммунологи создали экспериментальные подобия мифических существ, составленных из тканей и органов разных животных. Хотелось обратить внимание на духовную жизнь в мире науки, на бесконечную необходимость разгадывать загадки природы. Ведь сфинкс в переносном смысле — загадка. Трудная, но разрешимая. Загадка, которую разгадал герой Древней Греции молодой Эдип. Сфинксы XX века — это еще и тайны, которые открывают ученые — наши современники. Какими достоинствами обладают они, чего они должны избежать в своей работе и к чему стремиться? Каковы особенности самой работы?

Я старался, не рассказывая биографий, показать некоторые особенности научных исканий, черты, общие для ученых всех специальностей. А так как я хотел написать книгу об иммунологии — науке, в которой работаю сам, — все обобщения я построил на примерах, взятых из этой области знаний. Получилась книга, где каждая глава, даже выхваченная из текста, представляет собой самостоятельный маленький очерк, посвященный особенностям научной работы, ее духовной сущности, облику ученого. Если же читать от начала до конца, то это целостный рассказ о науке, которой удалось избавить человечество от оспы, чумы, холеры, полиомиелита и от других тяжелых болезней, а в довершение чуда в наши дни создать живых сфинксов, дать хирургам способы преодоления несовместимости тканей и обеспечить успехи при пересадках органов от человека человеку.

Решимость уверенности

Ничто новое в науке не приходит без большой духовной борьбы, будь то новая идея, обобщение или рождение не существовавшей ранее научной отрасли. И начинается эта борьба сначала в душе ученого. Борцы: сомнение и вера. Ученый, создающий нечто новое, вне зависимости от масштабов созидаемого должен иметь силы глубоко уверовать сам в родившуюся мысль, идею, связать ее с фактами, имеющимися у него в руках. Без этого нельзя. Это справедливо даже для Александра Флеминга — отца пенициллина, о своем открытии отзывавшегося как о случайности.

Но случайность в открытиях трансформируется в закономерность лишь тогда, когда падает на подготовленные умы. Еще средневековые врачи говорили, что на раны хорошо класть зеленую плесень. Русский врач А. Г. Полотебнов в 1872 году описал лечебные свойства зеленой плесени. И тем не менее закономерности не вышло, плесень ждала Флеминга.

Пенициллиновая плесень залетела в чашку с микробами случайно. Флемингу осталось сделать «пустяк». «Пустяк», равнозначный подвигу. Не отбросить эту загрязненную чашку с испорченной культурой микробов, а заметить плесень, увидеть, что вокруг плесени погибли микробы. Погибли почему-то! Задуматься о том, что это может быть интересным, проверить, убедиться и поверить во всемогущество открытого им явления. Задуматься! Самое главное — задуматься, не разозлиться на пропавший труд.