Читаем Сфинкс полностью

Генерал-лейтенанту Никитину вот-вот доложат о взрыве "Террариума", но узнает о том не он один. Окрестные жители не могли не видеть вспышки, не слышать оглушительного грохота. Наверное, в округе и стекла в домах повылетали. Скоро здесь будут вездесущие журналисты. Их придержат, но как долго удастся скрывать информацию о катастрофе под Москвой? День, два? Очевидно, уже завтра об этом растрезвонят выпуски новостей. Никитин, конечно, примет меры к редактированию, запустит дымовую завесу... Но почему Никитин? Это обязанность Курбатова, обязанность номер два. А номер один немедленно явиться с докладом, невзирая на ранение и контузию. Но о чем докладывать? Продублировать сообщение о взрыве, выпячивая свою преданность делу, которого нет?

По лестнице генерал взобрался наверх, открыл люк, ведущий в пустой гараж. Отперев дверь своим ключом, он очутился на самой обыкновенной с виду автостоянке, принадлежащей особому подразделению АЦНБ. Вооруженные охранники, выскочившие из застекленной башенки, возвышавшейся над рядами гаражей, подбежали к Курбатову, подхватили генерала под руки.

- Что случилось, Алексей Дмитриевич?! - это был риторически-сочувственный вопрос, действительно расспрашивать генерала никто бы не посмел. - Вам нужна перевязка...

- Машину, - распорядился Курбатов. - Черт, как больно...

- Рука?

- Голова! Дайте таблетку.

22

Ольга и Борис напрасно прождали Таню всю ночь, и всю ночь светила ей зеленая лампа. Утром они отправились к станции метро "Калининская". Надежды почти не оставалось, ведь Таня должна была встретить их у станции, если только не застанет в квартире. Но они все же поехали туда.

В восемь утра она не пришла. Не пришла и в два. Борис и Ольга возвратились в квартиру Андрея Мезенцева.

- Есть хочешь? - бесцветным голосом спросил Борис.

- Нет, но надо.

- Открой консервы, и мне тоже.

В полном молчании они ели холодные консервы. Каждый думал о своем, хотя думали они об одном и том же.

- Включи телевизор, - сказал Борис.

- Зачем?

- Дневные новости. Вдруг что-то...

Ольга нажала на клавишу. Голос диктора опередил изображение.

- ...Произошедшей аварии, - говорил диктор сдержанно-взволнованно, как их, наверное, учат. - Как стало известно из информированных источников, в лаборатории велись работы по созданию и модернизации средств защиты от современных воздушно-капельных отравляющих веществ в рамках программы борьбы с терроризмом. Экологическая обстановка в районе аварии нормальная, необходимости эвакуации жителей близлежащих поселков нет. К сожалению, не обошлось без человеческих жертв. В момент взрыва в лаборатории находился один из её ведущих сотрудников, видный специалист в области генетики и токсикологии, доктор медицинских наук профессор Петр Иванович Колесников. Для расследования причин аварии создана правительственная комиссия. По предварительным данным, нет оснований предполагать совершение террористического акта. Сумма нанесенного ущерба оценивается...

- Колесников, - сказал Борис. - Все-таки у неё получилось.

- Да, получилось, - кивнула Ольга. - Но о её судьбе мы ничего не узнаем. Убита? Захвачена? А может быть, что-то помешало ей вернуться к нам, но она сумеет...

- Нет, - Борис выключил телевизор. - Это самообман.

- Если они схватили Таню, тогда мы в ещё большей опасности, чем прежде. Они вытащат из неё информацию, они же чертовы биологи. Они знают, как грамотно применять пытки и психотропные препараты. А у нас и лезвие, и дискета.

- Дискета! - взвыл Борис. - Я её на ноль помножу.

- Очень разумно, - язвительно произнесла Ольга. - Особенно сейчас, когда она может послужить козырем в переговорах со Слейдом.

- Какой же это козырь? Пока она не расколота, она совершенно бесполезна. Как убедить Слейда, если и мы не вполне убеждены?

- Да, - согласилась Иллерецкая. - И зачем убеждать? Ведь он её не прочтет без пароля...

- Ну, тут есть варианты, - не слишком уверенно возразил Борис. - Мы о них говорили...

- Да, вероятно. Но ты же не собираешься предавать Таню?

- Предавать?

- Дарить Слейду информацию, с которой он или кто-то ещё запустит аналог "Коршуна".

- Нет, этого я делать не собираюсь. Но ты забываешь, что "Коршун" - не единственная моя проблема. Есть Генрих Рудольфович Бек и его веселая компания. И чтобы иметь возможность маневров с ними, я просто обязан точно знать, что в этой дискете, черт побери!

- Неплохо бы узнать... Но как?

Борис уселся на диван, потирая пальцем появившиеся над переносицей вертикальные складки. Очки съехали на кончик носа, он поправил их.

- Оля, я чувствую, что упустил что-то... Понимаешь, там, у Антона Калужского...

- Это может навести на пароль?

- Не знаю. Но в разговоре что-то такое проскользнуло... И это меня беспокоит. Какая-то малозначительная вроде бы деталь. Сидит, как заноза... Ты хорошо помнишь разговор с Антоном?

- Ну... Более или менее.

- Попробуй, пожалуйста, вспомнить поточнее.

- Так, - начала Иллерецкая. - Мы пришли, ты представился, он предложил выпить...

- Что он пил?

- Неужели и это важно? - удивилась Ольга.