А еще от нее пахло омерзительно-хорошими цитрусовыми духами, очень легкими, но запоминающимися. Можно было аппарировать прямо из машины, но это было бы слишком трусливо. Можно было бы позволить магии вырваться наружу — но ей было уже не девять, чтобы не уметь держать себя в руках. А еще можно было затолкать эту злость, на которую у нее не было никаких прав, поглубже, под щит, захоронить в одном из сундуков на дне океана, и забыть о ней.

Гермиона подозревала, что рано или поздно ей придется спуститься на дно, вытащить из этих сундуков спрятанные в них сокровища и изучить их. Там много чего. Страхи, обиды, воспоминания, сомнения — так много, что они могут уничтожить ее. Поэтому, наверное, она не спустится к ним никогда.

Океан мягко лизнул сознание прохладной волной, и Гермиона сумела успокоиться, хотя бы внешне.

Когда машина остановилась, женщина произнесла, по-прежнему глядя в экран:

— Второй этаж, вас проводят. Хорошего вечера, мисс Грейнджер.

Гермиона сказала ровно:

— Спасибо, — ей понравилось, как прозвучал ее голос. И добавила: — Извините, не знаю вашего имени.

— Антея.

— Она плохо кончила.

Женщина отвлеклась от телефона, посмотрела на Гермиону долгим внимательным взглядом и заметила:

— Да, её утопили в море, кажется. Но об этом не все знают, — и снова принялась что-то строчить.

— До свидания, Антея (1).

Если она сумеет таким же тоном поздороваться с Майкрофтом, то, пожалуй, заслужит какую-нибудь награду от самой себя.

Примечание:

1. Антея — героиня мифа о Беллерофонте. Была супругой царя Прета и влюбилась в его воспитанника Беллерофонта. Юноша отверг её, и тогда она оклеветала его перед мужем. Прет поверил Антее и решил убить воспитанника. Впрочем, для Беллерофонта всё кончилось хорошо, в отличие от Антеи, которую он сбросил со скал в море.

Есть еще два варианта происхождения прозвища Антеи. Первый — от «Анфеи», псевдонима, которым пользовались некоторые из греческих богинь, когда являлись смертным. И второй — по имени непобедимого великана Антея.

<p>Глава двадцать третья</p>

Майкрофт предпочел ресторан — как будто стоило сомневаться в этом. Гермиона вышла из машины, кончиками пальцев опершись на руку шофера, который предусмотрительно открыл перед ней дверцу, и прошла вперед.

«Визенгамот», о котором было тошно вспоминать, поражал вычурностью, а этот ресторан, названия которого даже не было над деревянными дверями, сделанными под старину, выглядел, напротив, скромно. Но, в конце концов, Гермиона бывала во многих заведениях за свою жизнь, потому оценивала ресторан не по количеству позолоты в отделке. Это было, очевидно, одно из тех мест, куда человек вроде Майкрофта Холмса мог зайти и чувствовать себя комфортно.

Молчаливый метрдотель подошел к ней, едва она переступила через порог, чуть поклонился и жестом предложил следовать наверх.

Майкрофт ждал ее в достаточно просторном помещении, полностью изолированном от посторонних — что-то вроде частного кабинета. Стол уже был сервирован.

Он стоял у окна и негромко говорил по телефону — Гермиона не могла точно разобрать слов, но ей показалось, что он общается с Антеей. Увидев Гермиону, он приветственно кивнул, но не прервал разговора.

Она расслышала:

— В таком случае, мне придется участвовать лично, — пауза, какой-то ответ собеседника, и очень недовольное: — Это не подлежит обсуждению. Да, благодарю.

«Или не с Антеей», — подумала Гермиона и, на всякий случай, убрала Антею подальше, под щит.

Наконец, разговор завершился, и Майкрофт убрал телефон в карман, после чего окинул Гермиону внимательным взглядом и сообщил:

— Вам идет, — имея в виду не то платье, не то макияж, не то все вместе.

— Благодарю, — ответила Гермиона и принюхалась — ей показалось, что в комнате пахнет цитрусовыми духами, и она произнесла резче, чем ожидала от себя: — Необычные декорации для встречи.

Майкрофт пожал плечами:

— Не люблю быть должником.

Гермиона не знала, намек это на рассказ о Малфое или на то приглашение в ресторан ночью. Официант вошел, положил на стол меню, помог Гермионе сесть и бесшумно удалился. Майкрофт расположился напротив, и Гермионе снова почудился цитрусовый аромат. Захотелось сказать что-нибудь об этом, что-то едкое, и вместе с тем — отвернуться, видеть что угодно, кроме черного строгого костюма Майкрофта, его холеных изящных рук и его безмятежных ледяных глаз.

Антея не желала держаться под щитом, норовя выбраться в реальный мир, и Гермиона произнесла, желая уязвить даже не Майкрофта, а ее, почему-то болезненно похожую на Ту Гермиону, а оттого еще более неприятную.

— Вашим сотрудникам не позавидуешь, — а потом все-таки взглянуть Майкрофту в глаза. Ему не нужна была никакая спонтанная легиллименция — очевидно, он и так прочитал или угадал всё то, о чём она ещё даже не успела подумать.

— У моего ассистента много обязанностей.

— Включая сопровождение гостей?

— Разумеется, — сказал он, — а также включая доставку одежды в прачечную, покупку продуктов и слежку за премьер-министром. Она выполняет разного рода поручения, собственно, в этом смысл ее работы.