Читаем Сфера полностью

Первому студенту по имени Файсал было не больше двадцати. Кожа его блестела, как лакированное дерево, а предложение оказалось до крайности просто: вместо того чтобы вести бесконечные мини-бои, споря, можно или нельзя отслеживать денежные траты того или иного человека, не лучше ли заключить с человеком сделку? Желанным потребителям, если они согласятся все покупки совершать при помощи «Сферических денег» и делиться со Сферическими Партнерами сведениями о своих покупательских привычках и предпочтениях, «Сфера» может в конце месяца предоставлять скидки, бонусы и возврат средств. Как бонусные авиамили за использование одной и той же кредитной карты.

Мэй решила, что сама подписалась бы немедля; по аналогии, надо полагать, так же поступили бы миллионы.

— Весьма интригует, — сказал Стентон. Это его «весьма интригует», как позже выяснит Мэй, означало, что он купит идею и наймет изобретателя.

Второй проект представляла афроамериканка лет двадцати двух. Звали ее Белинда, и ее идея, сказала она, отменит расовое профилирование в полиции и в органах безопасности аэропортов. Мэй закивала: как прекрасно ее поколение, как прекрасны его умение разглядеть в «Сфере» инструментарий для достижения социальной справедливости, его талант хирургически этот инструментарий применять. Белинда включила видеоролик: в кадре — несколько сотен человек на людной городской улице, никто не догадывается, что за ними наблюдают.

— Каждый день полиция тормозит водителей за так называемое «вождение в чернокожем виде», оно же «вождение в буром виде», — невозмутимо сказала Белинда. — Каждый день молодых афроамериканских мужчин задерживают на улицах, притискивают к стенке, обыскивают, лишают прав и достоинства.

На миг Мэй вспомнила Мерсера и пожалела, что он этого не слышит. Да, порой Интернет используют грубовато, чересчур меркантильно, но на каждое коммерческое приложение найдутся три вот таких, проактивных: могущество технологий делает человечество лучше.

— Подобная практика, — продолжала Белинда, — лишь обостряет конфликт цветного населения и полиции. Видите толпу? Здесь ведь главным образом молодые цветные мужчины. Если по такому району едет патруль, все эти люди — подозреваемые, так? Абсолютно любого могут остановить, обыскать, унизить. Но все может быть иначе.

В толпе на экране трое людей засветились оранжевым и красным. Все шли себе дальше, держались как ни в чем не бывало, но теперь этих троих омывало цветом, будто на них наставили прожектор с желатиновым светофильтром.

— Трое окрашенных оранжевым и красным — это рецидивисты. Оранжевый обозначает мелкие правонарушения — привлечение к ответственности за мелкие кражи, хранение наркотиков, ненасильственные преступления, в основном без жертв.

В кадре было двое оранжевых. Однако ближе к камере шагал вполне невинный на вид мужчина лет пятидесяти, и он с головы до пят сиял красным.

— А вот красный человек получил приговор за насильственные преступления. Его признали виновным в вооруженном ограблении, попытке изнасилования, неоднократные оскорбления действием.

Мэй оглянулась на Стентона — у того горели глаза и слегка приоткрылся рот.

Белинда продолжала:

— Мы видим то же, что увидит полицейский, если он экипирован системой «ВидВам». Система не очень сложная и работает с любым ретинальным интерфейсом. Делать ничего не надо. Полицейский оглядывает толпу и сразу видит всех, кого уже привлекали. Представьте, что вы работаете в нью-йоркской полиции. Если вы знаете, на чем сосредоточить усилия, восьмимиллионный город внезапно становится безгранично понятнее.

Заговорил Стентон:

— Откуда они знают? Чип какой-то?

— Допустим, — сказала Белинда. — Можно и чип, если удастся. Или, что еще проще, браслет. Ножные браслеты используются не первое десятилетие. Модифицируем браслеты, чтобы их распознавал ретинальный интерфейс, по браслету отслеживаем носителя. Само собой, — прибавила она, тепло улыбнувшись лично Мэй, — можно применить и технологию Фрэнсиса — тогда чип. Но это, я так думаю, потребует мороки с законодательством.

Стентон откинулся на спинку кресла:

— Возможно. Или нет.

— Разумеется, чип — идеально, — сказала Белинда. — И насовсем. С чипом мы всегда будем знать, кто правонарушитель, а браслет можно взломать или снять. И кроме того, есть мнение, что спустя определенный период его и нужно снимать. Погашать судимость.

— Я категорически против, — сказал Стентон. — Общество имеет право знать, кто совершал преступления. Это же логично. Многие годы так поступают с половыми преступниками. Совершил половое преступление — попадаешь в реестр. Твой адрес публикуется, обходишь окрестности, представляешься соседям, все такое. Люди имеют право знать, кто среди них живет.

Белинда кивала: