Читаем Сезон зловещих грёз полностью

Мама заметила, что у нас есть склонность не всегда «помнить» о том, чтобы сообщать родителям Тэм о наших планах.

– Хорошо, – сказала мама, кивнув. – Можете поехать в Айронвальд на Гоббере. Почему бы вам, девочки, не помочь мне собрать вещи? У меня есть хлеб, который вы можете взять с собой, и еда, но до выхода ее нужно приготовить. И да, Эвра, ты нужна Тэнси.

Мама старалась, чтобы этот момент казался нормальным. Ее голос был таким, словно я просто запаздывала со своими домашними обязанностями и что путешествие, в которое мы отправлялись, было самой обычной поездкой. Перед тем как вернуться на улицу, я поцеловала ее в лоб, и на мгновение она так вцепилась в мои руки, словно вот-вот упадет. Когда я уходила, она издала шмыгающий звук, и я испугалась, что она выдворила нас, чтобы поплакать.

Когда я толкнула тяжелую деревянную дверь в сарай, Дейзи заржала. Меня окутали густые, теплые запахи конского волоса и куриного помета. Войдя, слева я увидела стойла, а справа – мамин курятник. Всего было десять кур да гордый черный петух, который сидел на стропилах и наблюдал за нами. Стоило перестать обращать на него внимание, как он начинал кричать, и звук создавал такое громкое эхо, что от него стучали зубы.

– Эвра, это ты? – позвал Дьюард из задней части сарая.

– Да. И Тэм. Она пойдет со мной.

Я провела рукой по бархатному носу Дейзи, позволила своим пальцам взъерошить золотистый чуб Гоббера. Это большие, крепкие пахотные лошади. Их зимние шкуры были такие пушистые, что они казались в них неуклюжими. Лошади подмигивали мне своими огромными мягкими карими глазами. Дейзи снова заржала.

– Тише, дурочка, – сказала я, продолжая идти по усыпанному соломой проходу.

– Твои родители не возражали? – спросил Дьюард, глядя на нас. Он работал над уздечкой, его ловкие пальцы крутили кожу, чтобы починить ослабленное место.

Тамсин пожала плечами. Не то чтобы они могли ее остановить. Дьюард это понимал, но он начал так серьезно относиться к своей роли старшего, что зачастую это перекидывалось и на Тэм. Именно он научил ее стрелять из лука. И, когда из-за отсутствия магии для меня это занятие оказалось слишком сложным, научил меня метать ножи.

По бокам от моего лба свисало несколько выбившихся прядей. Я быстро распустила и пересобрала косу, а затем схватила табуретку и ведро.

– Я позабочусь о Тэнси.

– Ваша мама сказала, что мы должны помочь упаковать тележку Гоббера. Я принесла небольшой сундучок. Нам нужно что-то еще?

Тэм и Дьюард приступили к работе, а я вошла в стойло Тэнси.

Когда я подняла щеколду, она замычала.

– Прости, Тэнси, прости, – прошептала я низким, успокаивающим голосом. – Теперь я здесь.

Рядом с ней я поставила табурет, а под нее – ведро. Она нетерпеливо вздохнула.

– Тише, моя милая, моя малышка, – бормотала я, пока мои пальцы сжимали ее вымя. А затем я начала напевать. Тэнси любила слушать колыбельные, пока ее доили. Ее любимые, это «Моя леди заблудилась» и «Шмель». И вот я стала напевать ей в такт ритмичному звону падающего в ведро молока.

Мне начал вторить другой голос. Сначала тихо, а затем все громче и громче, пока он не заглушил шипение льющегося в ведро молока.

Пока он не заглушил все.

Маленькая девочка в поношенном платье лежала в траве на животе и срывала полевые цветы. Рядом с ней сидела ее мама, она пела и расчесывала каштановые волосы девочки.

– Где леди, мама? – спросила маленькая девочка. – Ты думаешь, она испугалась?

– Это просто песня, голубка моя. Просто песня.

Она тихо напевала мелодию.

– Я хочу никогда не терять тебя, мама. Я бы испугалась.

Когда она гладила волосы своей дочери, ее пальцы дрожали.

– Ты не потеряешь меня. Я твоя мама. Я никуда не уйду.

– Но папа ушел. Он заблудился?

Маленькая девочка перекатилась на бок, чтобы посмотреть на свою мать.

Женщина провела пальцем по лбу девочки и по спинке ее носа.

– Твой отец не потерялся. Он просто… уехал. Он работает. Чтобы у нас было больше еды. Он вернется, голубка моя.

Взгляд девочки скользнул выше лица матери. Прямо на меня. Она смотрела прямо мне в глаза и уже открыла рот, чтобы заговорить.

Тяжело дыша, я дернулась вперед, и моя голова ударилась о теплый бок Тэнси. Она дернулась, и я упала на землю. Ведро опрокинулось, молоко разлилось по соломе.

Мои руки и колени все покрылись грязью, а дышала я так, словно пробежала много миль. Мои легкие горели. С каждым вздохом моя кожа все больше превращалась в пустыню, а язык становился сухим, как песок.

– Мама, – прошептала я.