Я не могла отрицать, что во мне что-то изменилось. Это новое осознание, эта новая магия проникала под кожу и приспосабливалась ко мне, как будто она всегда была там и просто ждала. Она становилась частью меня. Если Ронан, Бастиан и остальная деревня боялись меня тогда, когда считали, что у меня нет магии… Это ничто по сравнению с тем, что они будут думать сейчас. Я черный пес, несущий смерть. Белоногая кобыла – предвестник грядущих новых ужасов. Потому что в каждой сказке, которую мне рассказывали в детстве, в каждой истории, которую я считала не более чем мифом, Ясновидящие были пророками гибели.

Дверь распахнулась, и в комнату с порывом пронизывающего ветра ворвался Дьюард. Он встряхнул своими лохматыми темными волосами, в которых уже начала пробиваться седина.

– Снег пошел. Пока я шел от Молли, погода изменилась так быстро, что это было похоже как конец света.

– Ты поел? – машинально спросила мама.

Дьюард снова покачал головой и снял свою дубленку, повесив ее на крючок у огня. Прежде чем мама успела встать, он схватил миску.

– Молли и ее мать обещали отнести немного цыпленка Старой Марни. У нее ужасно болит колено из-за того, что в этом году холода наступили так рано. Я не хотел беспокоить их и просить, чтобы они накормили еще и меня.

Он сел на скамейку рядом с Хаганом и положил себе оставшиеся картошку и суп. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать окружающую его тишину. Он посмотрел на наши осунувшиеся, заплаканные лица и прищурился.

– Что случилось?

Мгновение все молчали. Дьюарда окутывали запахи свежей сосны и снега. Мне хотелось броситься в объятия моего старшего брата, глубоко вдохнуть и забыть весь этот день.

Вместо этого я продолжила доедать суп, а мама тем временем рассказала ему про мое видение.

Лицо Дьюарда прорезали задумчивые морщины.

– Но что это значит? Лицо короля с отслаивающейся кожей, еще и волк?

– Я не знаю.

Я стала рассказывать ему больше, о тишине, о перемещении, о крови. Но при мысли об этом у меня начала кружиться голова. Я сделала глубокий вдох и постаралась держать руки ровно.

– Что ж, полагаю, это и правда видение о короле, – сказал Дьюард. Когда он хмурится, то невероятно напоминает отца. – Завтра мы уедем.

– Мы уедем?

Мой желудок сжался.

– За… зачем?

Но я уже знала ответ. Вот почему он воспринял мой вопрос как возражение.

– Мы должны рассказать королю, Эвра, и как можно скорее. Если слух распространится и король узнает, что появился Ясновидящий, который к нему не пришел…

Его люди найдут меня и заставят прийти. Так же, как они заставляют Фарину. Точно так же, как они заставили всех лучших магов в королевстве.

Хаган провел рукой по своим коротким светлым волосам.

– Я пойду с Эврой. Ты нужен маме здесь, Дьюард. И ты нужен Молли.

Мама встала и собрала миски. Ее маленькая фигурка словно сжалась еще сильнее. Я уже чувствовала себя достаточно сильной, чтобы подняться, достаточно сильной, чтобы помочь. Я забрала тарелки из ее рук.

– К утру буря должна закончиться, – тихо сказала она. – Если ты уедешь к полудню, то до наступления темноты вы успеете пройти достаточно много.

Я хотела возразить, сказать, что на ферме полно работы, что мне надо помогать рубить дрова и разносить сообщения. Что мне надо тренироваться с Хаганом драться на ножах. И что завтра я планировала увидеться с Тэм. Но в этом не было никакого смысла. Это не первый раз, когда воля короля заставляет жизнь человека измениться.

Мы с Хаганом провели вечер, собирая вещи. Я поднималась и спускалась по лестнице из его комнаты в свою, успокаиваемая тихими звуками разговора мамы и Дьюарда в гостиной. Мама штопала мою любимую пару носков, чтобы я могла взять их с собой.

На втором этаже дома было четыре комнаты – кухня, гостиная, спальня Дьюарда и Хагана, а также мамина спальня. Все они окружали гигантский центральный очаг, который обогревал каждую из них. Моя комната была самой большой, она располагалась на чердаке. Но крыша резко заострялась и позволяла помещаться только в центре комнаты, вокруг каменной трубы. Тесные помещения под карнизом использовались для хранения вещей.

Проходя по каждой комнате и собирая вещи, которые могли понадобиться в нашем путешествии, я поймала себя на том, что задерживаюсь. Моя рука скользила по любимой книге сказок мамы, цеплялась за толстую шерстяную ткань куртки Дьюарда. Я взяла одну из его старых рубашек и запихнула ее в свою сумку, как будто всей моей одежды – обносков моих братьев – уже не было достаточно. Жаль, что я не могла запихнуть в сумку его самого. Я хотела, чтобы мне не нужно было уходить.

Было уже поздно, ярко светила луна. Я забралась в мамину кровать и свернулась рядом с ней калачиком. Ее руки окутали меня своим теплом, ее дыхание покрыло мой лоб, и я начала шептать о своих страхах и тревогах в мягкую впадинку ее горла. Ее сердце сильно билось у меня в ухе.

На протяжении этой последней ночи мой мир оставался прежним.

Глава пятая

Аннализа