Читаем Сезон воронов полностью

Взгляд Дункана скользнул по изящной шейке Марион, потом опустился ниже. При воспоминании о том, какая нежная у нее кожа, как приятно было сжимать ее грудь в ладонях, Дункан невольно покраснел.

– Я ехал сюда не за тем, чтобы уложить ее в постель!

– Ты что, за идиота меня держишь? Никто не стал бы ехать через полстраны да еще в снегопад, только чтобы полюбоваться красивыми глазами какой-то девчонки! Если ты опасаешься, что Элспет узнает…

Дункан резко повернулся к Алану и сгреб его за шиворот.

– Не вздумай проболтаться Элспет! Я сделаю все сам, когда придет время.

– Эй, парни, перестаньте! – вмешался Колин. – Сейчас не время и не место для драки.

Он кивнул в сторону двух мужчин, которые неодобрительно косились на их тартаны. Дункан отпустил рубашку Алана. Тот, выругавшись сквозь зубы, поправил воротник.

– Зачем тебе эта девушка, Дункан? – спокойно спросил у племянника Колин. – Она – дочка нашего заклятого врага!

– Я знаю, не забыл. Но если ее дед и был нам врагом, это не значит, что и она нам враг.

– А как же Элспет?

Дункан глотнул пива и со стуком поставил кружку на стол. Джеймс как раз помог Марион встать, и они направились к лестнице. Дункан стиснул зубы.

– Я не буду больше с ней видеться.

– Значит, ты и вправду решил сойтись с этой… ну, с этой девчонкой?

– Если она сама захочет.

– Переспать с дочкой Гленлайона – одно дело, но взять ее в жены…

Алан тряхнул рыжими волосами, словно отказываясь верить в услышанное.

– Дункан! Завали ее в постель, а потом возвращайся в Гленко к Элспет! Она куда послушнее, чем эта фурия! И еще… – Склонив голову набок, он прищурился, рассматривая Марион. – …Элспет намного симпатичнее, – закончил он шепотом.

Дункан всмотрелся в неправильные черты дочки Гленлайона, чей профиль вырисовывался на фоне пледа Макгрегора. Ее полные чувственные губы сложились в усталую гримаску, но рот все равно казался великоватым для лица. Ее глаза, большие и чуть раскосые, как у кошки, были закрыты. Что ж, Дункану она казалась красивой, даже очень, хотя он прекрасно понимал, что это не та красота, которая воспламеняет желание любого мужчины. Но пусть черты Марион, особенно взятые по отдельности, можно было назвать банальными или даже некрасивыми, в общем и целом ее лицо в ореоле огненных кудрей притягивало взгляд, очаровывало.

– Кто, Элспет? Ну да, наверное, она красивее. Но Марион – другое дело, Ал. В ней есть что-то такое…

– И куда вы отправитесь? – спросил Колин. – Неужели у тебя хватит смелости привезти ее жить в долину?

Марион и Джеймс поднялись на второй этаж. Дункан проводил их взглядом и допил пиво. «Если он хоть пальцем к ней прикоснется…» Но меньше чем через минуту Джеймс вернулся к своим спутникам. Дункан взглянул на дядю, который не сводил с него глаз. Колин укоризненно покачал головой.

– А почему бы и нет? Я – Макдональд из Гленко. Что мне, по-твоему, селиться в долине Гленлайон?

– Подумай хорошенько, Дункан!

– Я уже три месяца об этом думаю! Все, иду спать! Поговорю с Марион завтра.

Стон сорвался с губ Дункана. Чье-то теплое дыхание ощущалось на шее, потом к коже прикоснулись влажные губы. «А Mhórag!» Теплый язычок прошелся по его щеке вверх, к уху. Он снова застонал и перевернулся, чтобы обнять предмет своих ночных грез. Холодный мокрый нос ткнулся ему в лицо, а пальцы зарылись в короткую жесткую шерсть. От неожиданности Дункан открыл глаза.

Маленькая, пестрого окраса собачонка смотрела на него, свесив язык и часто дыша. От удовольствия ее хвостик ходил ходуном.

– Зачем ты меня разбудила? Кто ты? An cu-sith?[68]

Собачка по-прежнему не сводила с него маленьких блестящих черных глаз. Дункан резко обернулся, так, что захрустела солома, и сглотнул, чтобы промочить пересохшее горло. В свете ветрозащитной лампы, подвешенной на стене у двери, он рассмотрел торчащие из вороха соломы ботинки Колина. Юноша протер глаза и вынул из спутанных волос пару соломинок. Куда подевался Алан?

Собака лизнула его руку. Дункан погладил ее, почесал за ушком.

– Что ты хочешь, a charaid?[69]Где твой хозяин? Если ты голодна, прости, но у меня для тебя ничего нет.

Собака коротко гавкнула и побежала к двери. Она в последний раз оглянулась на Дункана, открыла дверь мордой и скрылась в промерзлой темноте ночи. В щель ворвался ледяной ветер, и огонек в лампе дрогнул. Юноша с сожалением выбрался из своего уютного убежища и пошел к двери, чтобы ее запереть. На улице было тихо. Ненастье угомонилось, и в долине стало спокойно. Колин заворочался на своем месте.

– Ты что там делаешь?

Глаза у него были красными – наверное, перебрал спиртного. Дункан уже давно спал в конюшне, когда дядя пришел устраиваться на ночлег. Наверняка он успел выпить не одну пинту пива…

– Пришел чей-то пес и разбудил меня. А где Ал?

Колин потер лицо, пытаясь сообразить, где он и что происходит, потом покосился на пустое стойло и нахмурился.

– Не знаю… Он лег там, но, видно, решил-таки осчастливить ту беленькую подавальщицу из трактира. Она весь вечер крутила перед нами своим задом, чертовка!

– Вот как?