Читаем Сезон мошкары полностью

Кардинал и Делорм поднялись в лифте на третий этаж в психиатрическое отделение. Они договорились о встрече с нейропсихологом, приглашенным для того, чтобы помочь восстановить память таинственной незнакомки. Штатного нейропсихолога в больнице не было, да и в городе был всего один такой специалист, временно приглашенный в Северный университет вести курс для медицинских сестер. Звали его доктор Гарт Пейли.

Вот это уж, что называется, неожиданность, решил Кардинал, когда доктор Пейли ему представился. Если бы самому Кардиналу пришлось обращаться к психиатру, он выбрал бы именно такого. Пейли был в джинсах и твидовом пиджаке — костюм, подходящий как для бара, так и для занятий в библиотеке. Хотя лет ему было не больше пятидесяти с небольшим, волосы его покрывала старческая седина, а подбородок украшала серебристая бородка. Темные брови нависали над глазами, что придавало его взгляду проницательность, если не цепкость. Он производил впечатление человека, который ухватит все на лету и даже раньше, чем вы успеете это сформулировать. Есть люди, чей вид как бы создан для их профессии. Кардинал и сам мечтал выглядеть именно так.

— Весьма признателен вам за предупреждение, что навестите мою мисс Имярек, — встретил их доктор Пейли. — Садитесь, пожалуйста.

Кабинет его был таким, каким бы мог быть кабинет в любом учреждении, — вечный компьютер, вечные металлические стеллажи, привинченные к стене. Неуютное это место совершенно не подходило доктору Пейли.

— Хочу сказать вам кое-что до вашего с ней разговора, — обратился к ним доктор Пейли. — Во-первых, по телефону вы сказали, что надеетесь на временный характер ее амнезии. Вкратце говоря, это нельзя назвать амнезией. — Доктор Пейли осклабился, щеки его раскраснелись — вылитый Санта-Клаус в юности.

— Не понимаю, — сказал Кардинал. — Она ведь не помнит ни кто она такая, ни откуда она…

Доктор Пейли поднял вверх холеный палец:

— Но это не амнезия. Это посттравматический синдром. Механизма его возникновения мы не знаем, но общая картина нам ясна: мозг получает удар, в результате чего пути прохождения информации нарушаются и дают сбой. Девушка не то чтобы забывает, кто она, но не может выудить эту информацию.

— Но в дальнейшем-то сможет? — спросила Делорм. — Она ведь должна мало-помалу вспомнить?

— Да, конечно. Доктор Шафф уверяет меня, что действительные поражения мозга — минимальные. Нормальные реакции восстановятся через неделю-другую. Самое большее — недели через три. И к этому времени она довольно связно изложит нам всю свою биографию.

— Ну а как насчет самого преступления? Как она получила пулю?

— Этого она так и не вспомнит.

— Трудно винить ее за это, — пробормотала Делорм. — Наверняка какая-нибудь кошмарная история.

— Не поэтому, — сказал доктор Пейли. — Она не подавляет в себе это воспоминание, просто оно отсутствует. Распространенное заблуждение — представлять себе память как видеопленку. Вовсе нет. Это не просто отображение того, что случилось. Прежде чем событие попадает в запасники долговременной памяти, должно быть произведено два вида дешифровки. Первая дешифровка происходит в акте понимания. Потом, в течение разного времени, но в среднем минут за двадцать или за полчаса, информация усваивается долговременной памятью. У этих двух видов усвоения разное местоположение в мозгу и разные системы воспроизведения. Если травма произошла раньше времени усвоения, может случиться так, что все происходившее в пределах получаса до и после травмы выпадает из памяти, будто этого и не было.

— Значит, никаких сведений мы от нее так и не добьемся? — уныло спросил Кардинал.

— Боюсь, что так.

— А гипноз применить вы не можете?

— Боже сохрани! Гипноз совершенно себя дискредитировал. Помните все эти охоты на ведьм в связи с преступлениями против детей? Оргии сатанистов? Детские сады, где якобы происходило черт-те что? Ведь убедительных свидетельств этому получено так и не было. Скажу даже больше: записи показаний потерпевших указывают, что даже те крохи, которые не являлись прямым вымыслом детей, были внушены им чересчур рьяными полицейскими, прокурорами и социальными работниками. То же, что и с натриевым амиталом. Слышишь то, что желаешь услышать, но никак не истину. Однако не беспокойтесь. Постепенно вы узнаете от этой девушки многое. Но прямых воспоминаний о том, кто стрелял и где, не будет. Это можно уподобить компьютеру. Вы набираете текст, и вдруг гаснет свет, а сохранить текст вы не успели. Представляете?

— Да, — сказала Делорм. — К несчастью, представляю.