– Росси, ты не совсем подходишь для нашей работы, – заявил Фальконе.

– Вы полагаете, что меня можно оскорблять, синьор?

Фальконе промолчал и посмотрел в окно. Внешне он казался совершенно спокойным, но было ясно, что он напряженно обдумывает сложившуюся ситуацию.

– В твоем возрасте пенсия будет не такой уж большой, и ты это прекрасно понимаешь. Но это не значит, что ты должен сидеть здесь и дожидаться выслуги лет.

– В жизни далеко не все зависит только от денег, – резонно заметил Росси. – Могу я задать вам один вопрос?

Фальконе кивнул.

– Уберите Ника с этого дела. Он не может справиться с ним. К сожалению, он сам не понимает этого.

– Да, у меня тоже сложилось такое впечатление, – согласился шеф. – Хотя он неплохо поработал за последнее время и, откровенно говоря, обнаружил гораздо больше улик, чем вы.

– Да, – кивнул Росси и подумал, как далеко он может зайти в своем споре с начальником, – он действительно нашел много улик, но, вероятно, не потому, что сидел в участке и дожидался удобного случая. Я просто не хочу, чтобы он пострадал из-за этого дерьмового дела. Со мной вы можете делать что угодно, только не подвергайте его опасности. Надеюсь, я понятно выразился?

– Росси, убирайся вон! – вспылил Фальконе. – И найди мне Катанью.

Росси снова недовольно проворчал. За последние три дня он неплохо узнал этого маленького скучного человека из Болоньи, который так и не вписался в коллектив полицейского управления. Он был слишком тихим, слишком спокойным и никак не соответствовал привычному образу бравого сыщика. К тому же он успел прослыть безудержным болтуном.

– Чем быстрее вы уйдете отсюда, тем скорее избавитесь от всех этих проблем, – заключил Фальконе.

– А как насчет Ника?

– Я подумаю о нем.

– Как знаете. – Росси неспешно направился в дальний конец помещения, где за столом корпел Катанья.

– Артуро Валена? – удивился тот, когда Росси передал ему приказ шефа. В тридцать с небольшим лет он был одет в изрядно поношенную одежду, которую купил по прибытии в Рим в одном из самых дешевых магазинов. Он заступил на смену час назад, был полон сил и изнывал от потребности поболтать хоть с кем-нибудь. – Вы хотите сказать, это тот самый Артуро Валена, которого каждый день показывают по ящику?

– Да, но только не вздумай просить у него автограф, – посоветовал Росси. – Во всяком случае, я бы этого не стал делать.

– Да ладно, – ухмыльнулся Катанья, – вы же понимаете, это не для меня лично. У моего брата есть сын, который просто без ума от него.

– Сколько лет племяннику? – поинтересовался Росси. Двенадцать?

– Одиннадцать.

– И он смотрит все передачи Валены?

– Мы все смотрим его программы.

– Матерь Божья! – ужаснулся Росси. – Этот негодяй все-таки заморочил головы простым людям. Ты умеешь идти и разговаривать одновременно?

Катанья удивленно посмотрел на него, а потом молча снял со спинки стула пиджак, оделся и последовал за Росси до двери, где к ним присоединился Артуро Валена. При этом сыщик из Болоньи болтал без умолку, он тараторил даже тогда, когда они сели в машину. Росси с ухмылкой заметил, что за столь короткое время Валена возненавидел болтливого охранника раз и навсегда.

41

Спящая Ирена вызвала в душе Джино Фоссе странное чувство. Эта женщина в течение двух часов занималась с ним любовью и все делала прекрасно, хотя ни разу не спросила, что он хочет. А сейчас она, свернувшись калачиком, прижималась к нему на дешевой жесткой кровати. С полуоткрытым ртом она казалась совсем юной, почти ребенком. Ярко сверкавшая за окном неоновая реклама освещала ее умиротворенное лицо и выводила причудливые узоры на слегка курчавых волосах. Он не удержался и погладил ее по голове. Волосы были мягкими, чистыми, и это подчеркивало неприглядность пропахшей потом и сексом комнаты.

Он никогда еще не спал с женщиной. В прямом смысле слова. Женщины приходили к нему, делали свое дело и сразу уходили, поэтому он понятия не имел, что значит проснуться и увидеть рядом с собой ту, с которой накануне занимался любовью. В этом было для него что-то необычное, как будто он видел все это во сне.

Ирена зашевелилась, потянулась и, широко открыв глаза, улыбнулась ему. Он ответил ей тем же. Она привстала и мягко поцеловала его в губы.

– Ты сумасшедшая, – прошептал он.

– Почему?

– Потому что ведешь себя так, будто мы с тобой давно и хорошо знаем друг друга.

Ирена прикоснулась пальцами к его темным волосам, а потом погладила по щеке.

– Ну и что в этом плохого?

– Ничего, но ты ведь проститутка, а я... я вообще никто и ничто.

Она капризно надула пухлые губы, и он вдруг подумал, что на самом деле ей не больше семнадцати.

– Но это вовсе не означает, что ты не можешь любить женщину, разве не так? Где сказано, что ты не имеешь на это права?