Лев Рябчиков

Сезон медуз

Безнадёжное «дело»

Александр Михайлович Лысухин с самого утра чихал. Шёл одиннадцатый час, а оба носовых платка были уже мокрыми, и старший следователь по особым делам устроил их для просушки на холодный радиатор парового отопления.

– В таком климаде и до бенсии не дожибёшь, – пожаловался он несгораемому шкафу, которому с некоторых пор приходилось выслушивать всё, что в служебное время занимало разносторонний ум Александра Михайловича. – На улице – тробическая жара, а на службе – Северный болюс… Абчхи!

Заставив трижды содрогнуться полнеющее тело своего хозяина, нос утихомирился. На этот раз надолго. Так что следующее «абчихи» Александр Михайлович встретил во всеоружии, то есть с просохшими носовыми платками.

Вооружившись ими, старший следователь расслабился и отвлёкся от бумаг, которые он с самого утра проглядывал с надеждой найти хоть какую-то зацепку. Однако её в них не было. А от фактов, собранных сотрудниками, за версту несло такой мистикой, такой чертовщиной, что когда он доложил об этом кому положено, то тут же и получил замечание: «Что это вы тут нечистую силу развели!»

Были и другие неприятные разговоры. Не далее, как вчера, начальник отдела сухо спросил:

– Ну что, скоро будем просить санкцию на задержание сатаны? Не знаешь? Тогда скажи: сколько ты намерен возиться с этим делом? – Помягчав, попросил почти ласково. – Постарайся, Саша. Сам знаешь – вот так надо. Тряхни стариной…

Увы! Не все благие пожелания, если даже они исходят от вашего непосредственного начальства, выполнимы. «Дело», которое держал на своём столе Александр Михайлович, уже было отнесено более молодыми сотрудниками к разряду безнадёжных.

Самые противоречивые документы вмещала между своими корочками сиреневая папка с цифрами «1132», начертанными на ней зелёными чернилами. Были зафиксированы даже слухи, ходившие по городу. А чего только ни говорили! Говорили, например, что шайка негодяев похищает женщин и продаёт их в гаремы Саудовской Аварии. Рассказывали о ревнивом муже, убившем неверную жену и растворившем её труп в серной кислоте. Записан был и такой совершенно нелепый слух: будто бы дочь высокопоставленного лица влюбилась в циркового иллюзиониста, а он оказался снежным человеком и утащил её в Гималаи. Словом, вздорные истории!

Только в одном они соответствовали истине: в городе действительно пропала молодая женщина и, к сожалению, бесследно. В папке имелась её фотография. Тонкобровая загорелая барышня в платье вишнёвого цвета с задумчивым видом обрывала лепестки с на редкость крупной ромашки, словно гадала: «Любит, не любит…» Фотограф снял её в саду в тени деревьев, за которыми виднелась белая стена. По этому снимку удалось отыскать особнячок, в который якобы вошла и будто растворилась в воздухе Надежда Леонидовна Плотцева, дочь главного врача санатория одного из закрытых ведомств, аспирантка московского вуза.

Отец, Леонид Сергеевич Плотцев, случайно увидел её вечером на улице и, удивившись, что она, не предупредив, вернулась из Москвы, пошёл за ней следом. Была она в какой-то странной блузке и юбке до пят. «В столице что ли теперь так одеваются?», – подумал он. Ни разу не обернувшись, Надежда подошла к установленному позже следователями особнячку, достала из сумочки ключ, открыла им дверь и скрылась в доме. Там сразу же послышались голоса и женский смех. Потом там, внутри, как будто хлопнула дверь. И тотчас, ослепив Леонида Сергеевича, по небу пронеслась молния. Грохнуло в самое ухо. Как потом выяснилось, в эту секунду в городе сгорели электрические предохранители и погас свет. Что-то произошло и с Леонидом Сергеевичем. Он зачем-то пошёл к морю, но не дошёл и свернул на какую-то улицу, потом – на другую. Только утром он опомнился, попытался разыскать особняк, в котором скрылась дочь, но не нашёл его и, сориентировавшись, отправился к себе на работу. Оправившись от пережитого, по телефону осведомился у домашних: не было ли вестей от Нади? Вестей не было, но они встревожены, где он пропадал с вечера до утра? Сказав: «После расскажу», он позвонил прокурору города – старому своему приятелю. К нему, понятное дело, отнеслись подобающим образом, приехали и записали всё, что он рассказал со всеми подробностями. Эта запись стала первой в деле 1132. Но, как и положено, навели также справки в Москве. И оказалось, что Надежда Леонидовна Плотцева задержалась в столице для согласования с руководителем содержания своей монографии, но днями собирается домой на каникулы. Так что же получается? Выходит, что пропала другая молодая женщина – двойник аспирантки.