Читаем Сезон дождей полностью

– Я-то? Живу помаленьку. – Афанасий понюхал рыбку и подмигнул, выражая полное удовольствие. – Никогда не видел живого писателя. Нет, вру, видел. Когда работал на стройке, нам в обед как-то прислали поэта. Маленький, кособокий, в пиджачке куцем. О жизни своей рассказывал, народ в слезу вогнал. Потом стихи читал. Жалко его было.

Евсей Наумович помнил те далекие уже времена. Он и сам частенько выступал на предприятиях, рассказывал о новых книгах, о своих работах. Тогда выступал он от Бюро пропаганды, от общества «Знание». Платили не густо, но когда в месяц набегало выступлений пять-шесть, можно было и за квартиру заплатить, и за телефон. Но это в прошлом, с перестройкой все исчезло, испарилось.

– А говорите, сантехником работали в больнице, – Евсей Наумович откинул створку буфета и достал початую бутылку водки.

– И в больнице работал, и на стройке, – с одобрением во взгляде Афанасий отметил появление бутылки. – Еще в автобусе билеты продавал. Дачу сторожил в Комарове, зимой, у академика. Чем только я не занимался с тех пор, как ушел из школы.

– Так вы учитель? Почему же ушли?

– Ученики меня избили. Я труд преподавал в старших классах. Чем-то им не угодил, оболтусам. Так меня отметили, что еле выжил. Думал, с ума сойду от обиды.

– Ну а их-то засудили?

– Как же… засудишь. У всех родители бандюги или фирмачи важные. И подавать не стал, ушел из школы. Да и платили копейки. Что ж вы с водкой-то замлели? Наливайте себе, я водку с пивом не мешаю, только что лакну чуток, из уважения, грех не лакнуть, если водка на столе.

Евсей Наумович вновь уловил запах плесени, тот самый запах, каким одарил его Афанасий при прошлой встрече. Запах не стойкий, он то возникал, то пропадал. Сейчас вдруг возник, непонятно по какой причине.

– Ну, лакни, лакни, побалуй себя, – Евсей Наумович плеснул в рюмку немного водки.

Самому-то Евсею Наумовичу пить не хотелось, он также не любил водку, как и пиво – бутылка, что хранилась в шкафу, стояла там чуть ли не со Дня Победы, а с тех пор прошло несколько месяцев, по тому как за окном хмурился октябрь.

– А как ваша фамилия? – осторожно спросил Афанасий.

– Зачем вам?

– Может, я читал что-нибудь?

– Сомневаюсь. Последний раз я печатался и забыл когда.

– И на что вы живете?

Евсей Наумович лукаво усмехнулся и поднял рюмку. Не станет же он рассказывать, что живет он более чем скромно, в основном сдавая квартиру сына у Таврического сада заезжему сотруднику немецкого консульства. Да писанием заметок и небольших статеек в городские газеты, заработок неверный, кляузный, унизительный. А что поделаешь? Ведь пенсии хватает на неделю-полторы.

Водка ухнула куда-то вглубь живота. Евсей Наумович передернул плечами и отправил в рот сухой бочок рыбешки, всем своим видом одобряя солоноватый вкус.

Афанасий несколькими глотками осушил стакан с пивом и захрумкал маринованным огурчиком.

– Что, Афанасий, если я надумаю купить пистолет, можно это устроить? – как бы невзначай спросил Евсей Наумович.

– А зачем вам? – удивился Афанасий.

– Мало ли. Живу один, понимаешь. Большая квартира. Всякое может быть.

– А разрешение? – не удержался Афанасий.

– Тоже дома буду хранить, вы же храните.

– Я храню ради точки последней. Чтобы не страдать, если тяжело заболею, не мучиться перед концом.

– Может быть, я тоже.

– Духа не хватит, – ревниво перебил Афанасий.

– А у тебя хватит?

– Хватит – не хватит… А деньги уплачены, стало быть – надо будет решиться.

Афанасий проговорил это серьезно, его мелкие глазенки провалились в глубину глазниц и глядели оттуда точно из норы. Евсей Наумович улыбнулся, пытаясь сдержать смех, чтобы не обидеть гостя.

– Правда, я не так уж и дорого отдал за тот пистоль, настоящая ему цена раза в три дороже, – продолжил Афанасий. – Видно, тому абреку деньги были позарез нужны. Или хотел поскорее от пистолета избавиться.

Евсей Наумович и Афанасий просидели за столом еще минут тридцать, а то и весь час. Афанасий прикладывался к стакану, доливая пиво, по мере того как стакан пустел наполовину. Евсей Наумович тянулся к водке и, едва пригубив кончиком языка, опускал рюмку. Говорил в основном Афанасий – рассказывал о своем одиноком житье.

Евсей Наумович начинал злиться, пора и честь знать, сколько можно сидеть незваному гостю. Ну, удержал его человек на скользком дебаркадере, не дал свалиться в воду, так не изнурять же за это нудным общением. Евсей Наумович поднялся с места, ухватил спинку стула и с намеком, шумно, задвинул его под стол. Однако высказать недовольство непонятливому гостю Евсей Наумович не успел – раздался звонок в дверь. Евсей Наумович облегченно вздохнул. Правда, он никого не ждал, но нередко именно звонок в дверь разряжает ситуацию.

– К вам пришли, – засуетился Афанасий. – Я пойду, Наумыч, засиделся уж. Дайте-ка приберу за собой.

– Не надо, не надо. Я сам. Идите, Афанасий. Идите, я сам. – Евсей Наумович заспешил к двери на повторный нервный звонок.