Читаем Север помнит (СИ) полностью

Нож уже накалился докрасна. Что ж, посмотрим, выдержит ли упрямый Мандерли еще один раунд. Рамси протянул руку, и Деймон вложил в нее мерцающий вишнево-красным клинок, как следует обмотав рукоять. Рамси поднес нож к искалеченной руке Мандерли достаточно близко, чтобы услышать, как шипит сало.

- Тебе не рассказывали, что случилось с моей первой женой? – непринужденно спросил он, наблюдая, как на лбу Мандерли выступает пот. – С леди Хорнвуд? Честное слово, я не нарочно. Но так уж совпало, мне всегда было интересно, можно ли на самом деле съесть собственные пальцы. Для начала нужно засунуть их в рот и не подавиться. Потом вонзить в них зубы. Cодрать кожу, кусок за куском. С жилами будет сложнее, они пожестче. Знаешь, в руке столько нервов, боль должна быть невыносимой. Только совсем обезумев от голода можно совершить такое. Деймон, покажи ему.

Деймон весело прикусил средний палец Мандерли, и в это же время Рамси прижал раскаленное лезвие к его запястью. Толстяк, запрокинув голову, забился в агонии, его дряблые мышцы затряслись в тщетной попытке вырваться. Когда Деймон и вправду начал грызть, Мандерли издал придушенный стон и заколотил второй рукой, привязанной к дыбе. Он уже хрипел, порываясь закричать, когда наконец Деймон с хрустом перекусил кость пополам и с гордым видом показал откушенный палец.

- Поджарь его, - сказал Рамси. – Может, добавить яблок или чеснока? Не бойтесь, милорд Мандерли, вы не умрете от голода, пока у вас еще есть пальцы. Они же размером почти как ягнячьи ножки.

- Ты… - Глаза Мандерли закатились. Казалось, он был на грани обморока, но в его голосе, искаженном мукой, звучала ярость, а не слабость. – Хочешь… чтобы я рассказал тебе кое-что? Ладно… скажу. Старки… они живы, ублюдок. И я собираюсь… прожить достаточно… увижу, как их волки рвут тебя… на мелкие клочки.

- Узрите же, - объявил Рамси, театрально повернувшись к своим помощникам. – Предатель признался. Вы заставили нас поволноваться, милорд Минога. Осмелюсь сказать, мы почти поверили вам. А теперь скажи нам, что ты знаешь, и мы просто отрежем тебе следующий палец. Когда сам попросишь.

- Гори в аду. – По подбородкам Мандерли стекала смесь крови и рвоты.

Рамси рассмеялся, пытаясь скрыть рвущуюся наружу ярость. Хоть это казалось невозможным, но даже у него начал иссекать запас идей. Всегда можно засунуть Мандерли в задницу раскаленную кочергу, но нужно, чтобы он был в состоянии говорить. Не допущу, чтобы вокруг шептались, будто бы Слишком Жирный Лорд устоял перед моим любезным вниманием. Ни за что!

Палец уже почти дожарился, аппетитно похрустывая на жаровне. Рамси снял его с вертела и откусил кусочек, чтобы всем было видно. Не так плохо, разве малость жестковат.

- Что ж, - сказал он и сглотнул. – Деймон, скорми остальное Мандерли. Он и так от нас натерпелся, мы не можем лишить его кусочка…

- Лорд Рамси!

Рамси и его парни все вместе раздраженно повернулись. Перед ними стоял всякое повидавший слуга его отца, который взирал на жуткое зрелище с явным отвращением. Уставившись прямо перед собой, он обратился к одному только Рамси:

- Ваш лорд-отец желает видеть вас в Большом Чертоге. Немедленно.

- Немедленно? – Рамси не понравилось, что лорд Русе употребил это слово. – Скажи ему, я занят. Провожу важное расследование для нашей будущей стратегии.

- Он сказал, что вы так скажете, - ответил слуга. – А еще он сказал, что я должен пропустить это мимо ушей. Немедленно, прошу вас.

Я сдеру с тебя кожу, пока ты спишь, человечишка. Кипя от злости, Рамси растолкал своих приспешников и изобразил угрожающе подобострастный поклон.

- Я весь к услугам моего лорда-отца.

Путь из подземелья до Большого Чертога занял некоторое время. Снова шел снег. В Винтерфелле не осталось ни одного уголка, ни одной щели, не припорошенной белым; сосульки обрамляли каждый карниз, каждую бочку, а головы одичалых превратились в замерзшие безликие комки. Рамси выдохнул серебристый клуб пара. С его одежды и рук капала кровь, оставляя в заснеженном дворе яркие следы. Надеюсь, меня прервали не зря.

Лорд Русе сидел в одиночестве в мрачном, сером Большом Чертоге. Он, как и всегда, холодным вежливым кивком отпустил слугу, потом повернулся к сыну, смерил его взглядом и, не говоря ни слова, ударил по лицу.

Рамси ощупал лицо, слишком удивившись, чтобы рассердиться.

- Семь преисподних, за что?

- Ты в своем уме? – В шепоте лорда Русе звучала испепеляющая ярость. – Как лорд Винтерфелла и Хранитель Севера ты пытаешь лорда Белой Гавани, а потом во всеуслышание хвастаешься об этом? Ты уже просрал свой брак, просрал попытку вернуть жену обратно, просрал захват Станниса в плен, просрал Манса-налетчика, и теперь это? Сера и пламя, ты что, спятил?

Рамси с бешенством смотрел на отца. Прядь длинных темных волос упала ему на глаза.

- Разве ты сам не разглагольствовал – «мирная земля, тихий народ»? Надо же, какое, блядь, великодушие, ты не велишь мне получить признание от вассала, который предал нас, а ведь именно ты убил Короля Севера! Или ты забыл…