Читаем Севастополь (сборник) полностью

"Если пойдут фашистские танки, то обязательно по этой дороге, мимо насыпи, — размышлял Фильченков. — Вот бы засесть там с запасом гранат и бутылок с горючей смесью… Пусть бы попробовали сунуться фашистские танки в узкий проход!"

…В окоп, где сидели политрук и его бойцы, зашел войсковой почтальон. Он раздал письма и вручил Николаю пачку газет.

— Московские! — обрадовался Цибулько, увидев в руках политрука «Правду» и "Красную Звезду". — Как-то там наша столица?

— А ведь сегодня — 6 ноября, в Москве будет торжественное заседание, — душевно проговорил Одинцов.

— Жаль, что мы не послушаем доклад, — заметил Красносельский. — Я всегда просиживал у репродуктора этот вечер.

— Завтра доклад отпечатают и привезут нам.

— Да, завтра праздник, — задумчиво произнес Паршин.

— Будет праздник, — уверенно сказал Фильченков. — Суровый праздник, в бою, в труде, ведь враг под Москвой, но будет.

Бойцы замолчали, охваченные воспоминаниями. Наблюдавший за противником Паршин вдруг сказал:

— Товарищ политрук, что-то вижу.

— Что?

— Не могу разобрать.

Фильченков и бойцы выглянули из-за бруствера. Они увидели нечто странное: два черных ручья ползли с высоты в долину.

— Овцы это, овцы, товарищ политрук! — крикнул Одинцов.

— Это что еще за трюк? — недоумевающе глядя на командира, спросил Цибулько.

— Все ясно, — ответил Фильченков, — гитлеровцы гонят впереди себя овец, хотят атаковать нас, прикрываясь ими.

— В плен брать надо только овец, отправим в Севастополь, — улыбаясь, заметил Паршин.

Стадо приближалось. Овцы заполнили все пространство впереди. Одна часть их шла прямо на рубеж Фильченкова и его бойцов. — Цибулько, пулемет!

— Есть пулемет, товарищ политрук!

— Изготовиться к стрельбе, приготовить гранаты!

Николай различил за черной массой овечьих тел серо-зеленые мундиры. Гитлеровцы, низко пригибаясь, бежали, едва поспевая за тонконогими перепуганными овцами.

— Цибулько! — крикнул политрук. — Огонь!

Пулемет хлестнул меткой уничтожающей струей. Овцы шарахнулись в стороны, обнажив прятавшихся за ними фашистов. Те бросились вперед, к позициям моряков.

— Бить гранатами! — скомандовал политрук и первым бросил гранату. Но морякам помешали овцы. Обезумевшие от грохота боя, они повернули на высоту и, прыгая через окопчик моряков, устремились на противоположные скаты. Цибулько стал стрелять по овцам, чтобы разогнать их и дать возможность товарищам бросать гранаты во врагов. Овцы в страхе шарахнулись назад, сбивая гитлеровцев с ног. Фильченков заметил замешательство противника, выскочил из окопа, метнул в фашистов одну за другой несколько гранат. За Фильченковым на бруствер окопа выскочили остальные, стали забрасывать врагов гранатами.

Атака была отбита. Моряки, удовлетворенные победой, вернулись в окоп. Хозяйственный Красносельский начал перетаскивать убитых овец на свою сторону.

— Не пропадать же добру, — приговаривал он.

Паршин и Одинцов смеялись, глядя, как бойцы соседней роты, чьи позиции были неподалеку, гонялись за овцами, забежавшими в тыл, собирая их в кучу. К морякам на высоту поднялся комиссар Мельник. Фильченков доложил ему, как прошел бой.

— Это была первая попытка врага, — сказал Мельник. — Скоро, наверное, фашисты пойдут опять — и большими силами. Разведка донесла, что из Бахчисарая движутся колонны танков. Прорыв они, вероятно, попытаются совершить правее нас, на участке Камышлы, но возможно, что попытаются проникнуть на шоссе и по этой дороге. Надо закрыть эту щель. Вам пора перебираться вон туда, к насыпи, быть готовыми встретить танки. — Старший политрук отвел Фильченкова в сторону и оказал ему тихо: — Помни, Коля, резервы могут и не подойти, а у нас людей почти нет. Я думаю, тебе хватит четырех человек. Остальных с пулеметом оставлю на высоте: это для поддержки вас с фланга, а то будет трудно. Танки все-таки надо задержать.

— Задержим, — уверенно сказал Фильченков и спросил: — Как комбат?

— Ослаб совсем, крови много вышло. А в госпиталь идти отказался. Ну, Коля, будь готов… — Комиссар тепло, по-братски обнял Николая. Знал Мельник, на какое трудное дело отправляет своего лучшего политработника. Он верил в него и сказал ему: — Учить тебя нечего, сам знаешь, когда и как поступить. Помни одно: танки не должны выйти на шоссе. Поручаю эту трудную задачу тебе.

— Вы знаете меня, Василий Иванович, и верьте мне, я оправдаю это доверие. Танки не пройдут.

Матросы роты Фильченкова — их здесь было всего десять человек — стояли перед своим политруком. Он знал, что любой пойдет на самое опасное дело. Кого же из них взять с собой? Было трудно назвать лучших: все были лучшие. Подумав, он сказал:

— Те, кого назову, пойдут со мной. Красносельский Иван!

— Есть!

— Паршин Юрий!

— Есть!

— Одинцов Даниил!

— Есть!

— Цибулько Василий!

— Есть!

Оставшиеся надеялись, что политрук вызовет еще кого-нибудь. Но Фильченков больше не назвал никого. Он приказал четверым:

— Сейчас пойдем к дороге. Запасите больше, как можно больше гранат, бутылок с зажигательной смесью, патронов!

Четыре бойца собрались быстро.

Крепко пожали им руки пятеро остававшихся на прежнем рубеже товарищей.