Читаем Севастополь (сборник) полностью

Севастополь (сборник)

Алексей Александрович Сурков , Леонид Сергеевич Соболев , Василий Иванович Лебедев-Кумач , Петр Иосифович Капица , Евгений Петрович Петров

Павел Панченко

Черноморская столица

Cевастополь, Севастополь,черноморская столица,Я не знал тебя, но сердцебыло жителем твоим:Тут же все, что с колыбелии мерещится, и снитсяБудущим твоим питомцам,мореходам боевым.Сквозь горячий ветер детства,ветер юности соленый,Мы к тебе со всех слободок,как по сговору, брели,Чтоб взглянуть на эту славурвы, редуты, бастионыИ с Малахова курганаперейти на корабли.— Все наверх! — и сразу видно:нас на палубах немало!И ничуть не страшно хлопцамв море дедов и отцов:Ведь под форменкой обычнойбьется сердце адмирала,В нем с напутствием былогослился будущего зов.Широко расставив ногина эсминце, на линкоре,Мы ходили между синейвысотой и глубиной.Нам на суше было тесно,но в открытом настежь мореТы манил нас издалека,Севастополь наш родной!Разве мы забудем это:всей эскадрой в бухту входимИ, влюбленные в свой город,мы с тебя не сводим глаз:Что слыхать на Корабельной?Как дела на Морзаводе?А лукавые подругис пристаней узнали нас…Мы дышали полной грудью,в полный рост мы вырастали.Родина! В штормах, в туманахосенял нас вымпел твой,И в гостях у черноморцевбыл не зря великий Сталин:— Есть усилить наблюденье,ждать тревоги боевой!Били склянки. Дул все чащеветер в боцманскую дудку,По-дельфиньи ввысь бросаласьчерноморская волна.И однажды услыхалимы особую побудку:— К бою, море, небо, суша!С нами Сталин и страна!

П. Капица

На большом рейде (рассказ)

Была суббота. Днем на всех кораблях матросы чистили медь, скребли песком палубу, закрашивали пятна на бортах и поблекшие от непогоды надстройки. А к вечеру, когда корабли засверкали чистотой, люди начали готовиться к увольнению на берег. В корабельных банях зашипел пар, со свистом вырывались струйки воды, заклубилась мыльная пена. В кубриках брились, наглаживали форменки.

С каждого корабля репродукторы разносили песни и вальсы. Флаги и вымпелы колыхались на мачтах.

Шлюпки отваливали одна за другой от трапов и направлялись к Графской пристани.

Широкая каменная лестница запестрела белыми форменками, золотом якорей на ленточках, синими, как море, воротниками с тремя тонкими полосками, похожими на пену волн.

Группы моряков растекались по площади Ленина: одни направлялись на Приморский бульвар, другие — в Дом флота, третьи — под тень каштанов и акаций Исторического бульвара.

Только нам — командам морских охотников — недоступны были в этот вечер береговые радости. Все подразделение заступило на суточное дежурство, и наши катера стояли в конце длинного пирса.

После ослепительного солнечного дня вечер выдался тихий и мягкий. Не было слышно ни урчания моторов, ни тарахтения лебедок, ни боцманских выкриков и свистов. Даже чайки не кружились, как обычно, над бухтой, а лениво покачивались на зеленоватой глади залива. Лишь кое-где поскрипывали причальные тросы…

Командиры катеров и я, стажер, собрались в кают-компании у старшего лейтенанта Пухова.

Дмитрий Андреевич Пухов командовал нашим подразделением. Он долго плавал простым рулевым, старшиной, боцманом и морское дело знал отменно. В любую погоду, в темные беззвездные ночи почти на ощупь Пухов мог провести катер по самому извилистому фарватеру. Но не было у него привычки кичиться знаниями. Дмитрий Андреевич охотно и терпеливо передавал свой опыт другим.

Существует множество лиц, которые кажутся вылепленными иногда любовно и тщательно, иногда кое-как. Пухов не отличался красотой. Брови на его грубоватом и коричневом лице летом выгорали почти добела, нос был слегка вздернутым, а обветренные губы имели голубоватый оттенок. Зато большие серые глаза Дмитрия Андреевича поражали своей какой-то особой чистотой и мягкостью.

Перейти на страницу: