Маринка пристально смотрела на круглое лицо с высоким чистым лбом и большими задумчивыми глазами. Белые, вышитые крестиком углы платка были стянуты под подбородком.

Смутно-смутно, точно сквозь какую-то пелену, в Маринкиной памяти стало оживать это лицо. Она словно увидела его склоненным над собой. «Девочка, не плачь», — говорил негромкий голос… И вдруг Маринке вспомнилось, как эта самая женщина вытащила ее из снега, завернула в тулуп и принесла в избу. При свете огарка она чем-то мазала застывшие Маринкины руки и ноги… В избу заходили соседки, они звали эту тетю…

— Я знаю! Я вспомнила! Это Васильевна!

И тогда Анна Игнатьевна сказала:

— Выходит, что ты сама себя нашла.

— Себя?.. — Маринка даже потрогала пальцем свою вязаную кофту и растерянно поглядела из-за очков сперва на свою приемную мать, потом на Журавлеву.

Анна Игнатьевна взяла Маринкин холодный указательный палец, тоже ткнула им Маринку в грудь и сказала с расстановкой:

— Зина — это ты!

Глава девятнадцатая. Праздник

Приглашаем тебя на костер, посвященный дню Сталинской Конституции.

Начало в 2 часа дня.

Просьба прибыть без опоздания.

Штаб дружины

Все это было аккуратно отпечатано на машинке. А на обороте синели красивые, четкие бисерные буковки:

И бабушку обязательно приведи.

Женя

Точно такой же билет получила и бабушка. На обороте, тоже рукою Жени, было написано:

Пожалуйста, не опаздывайте!

И обязательно приведите Витю!

Ваша Женя

Бабушка и Витя прочитали свои билеты и засмеялись. Ох, уж эта Женя, всегда она что-нибудь придумает!

Витя стал собираться задолго до указанного часа. Ему не терпелось увидеть Женю. Как же, ведь это он вчера вечером привез к Журавлевой Маринку и узнал ошеломляющую новость, что она вовсе не Маринка, а Зина. Сама Анна Игнатьевна сказала ему спасибо и пожимала руку, точно взрослому. А Женя еще ничего не знает, ни о чем не догадывается. И он придет и сразу все расскажет! Нет, не все, конечно, а только про то, что они с Маринкой ездили к Журавлевой. И что сестру нашли. А кто эта сестра, пусть Женя сама угадает!

— Пойдем, бабуся, пойдем, — приставал Витя, — а то мы опоздаем! Ведь написано: «Просьба прибыть без опоздания».

— Успеется, успеется, — отвечала бабушка, надевая перед зеркалом кофту, которую она сама связала из синей и белой шерсти. — Полуночник! Мало тебе, что из-за тебя вчера столько беспокойства было!

Антонина Степановна была и обрадована и озабочена. Нашлась наконец Зина! Но как же теперь Женя? С сестрой она будет или в детском доме останется? Во всем этом надо разобраться!

Ровно в два часа бабушка и Витя подходили к особняку в Фурманном переулке. Даже сквозь закрытые окна слышалась духовая музыка. Гремели трубы, гулко стучал барабан, лязгали тарелки и тонко звенел стальной треугольник на веревочке.

В вестибюле, украшенном гирляндами из душистых еловых веток, гостей встретило звено Киры Александрович.

— Пожалуйста, проходите в зал! Мы ждем! — приветливо говорила нарядная, вся в белом, Кира. Красный галстук пламенел у нее на груди.

— Где Женя? — первым делом спросил Витя.

— Только что была в «аллее аттракционов».

Витя оставил бабушку возле Киры, а сам стал пробираться сквозь веселую, праздничную толпу ребят. «Аллея аттракционов» помещалась в коридоре. Там было полно народу: кто с завязанными глазами старался пройти по «чортову мостику» — лежавшей на полу доске, кто пробовал накинуть тонкое кольцо на горлышко бутылки — и оказывалось, что это не так-то просто!

— Девочки, а где Женя? — спросил Витя.

— Они с Шурой только что были здесь. Они наверное, в «Нашу Москву» пошли.

Витя опешил:

— В какую вашу Москву? Что вы еще выдумываете!

— Ничего мы не выдумываем! — обиделась Галя Гришина. — Иди в библиотеку, сам увидишь!

Витя побежал в библиотеку. Там у входа высился макет Кремля. Вдоль стен на щитах висели рисунки с видами Москвы. Возле толпились старшеклассницы. Перебивая друг друга, они набросились на Витю.

— Почему Сокольники называются Сокольниками?

— Что такое Сивцев Вражек?

— Витя, а почему…

Витя отмахнулся:

— Потом, потом! Вы лучше скажите, где Женя?

Девочки всё знали про Москву, но где сейчас Женя, они не знали, и Витя снова вернулся в коридор. Мимо него пробежал «кот в сапогах», весело помахивая шляпой с огромными полями и длинным, до полу, пером. Навстречу, переваливаясь, вышагивал на задних лапах бурый косматый медведь. Он зловещим шопотом спросил Витю:

— Что ты такой невеселый ходишь? Небось, двойка в табеле?

Витя покраснел — у него и в самом деле была двойка по арифметике. Но до отметок ли сейчас!

— Мишенька, ты знаешь Женю Максимову?

— Знаю! — ответил медведь, разевая пасть.

— Где она?

— Она в лесу, в моей берлоге лапу сосет, — засмеялся медведь и заковылял дальше.