Санки перевернулись, девочки повалились в снег. Кира подбежала и стала всех поднимать, но сама очутилась в сугробе рядом с Женей.

Все смеялись, а Жене было не до смеха. Вчера на сборе у нее было только одно чувство: не извиняться, не уступить девочкам! Раз она гостья, она найдет себе дело по вкусу. А тут она наконец поняла: вот как они решили ее наказать — чтобы она томилась без всякого нужного дела!

Женя выбралась из сугроба и, не слушая девочек, которые звали ее играть, не отряхнувшись от снега, вышла во двор. И вдруг швырнула в снежную бабу снежком и побежала в дом. Она знает, что делать! Девочки забыли, что у нее есть еще тридцать пять подруг!

Сбросив пальто, Женя поспешила в рабочую комнату. На этажерке лежали портфели пятиклассниц. Женя открыла первый попавшийся портфель, достала тетрадь для домашних заданий «Ученицы пятого класса «В» Аллы Березкиной». Первый — арифметика, задачи № 309 и 311. Второй — литература, повторить: характеристика Гарасима из «Муму». Кажется, кто-то идет… Женя спрятала тетрадь за спину и отскочила от этажерки. Прислушалась. Нет, никого, в доме тихо.

Она снова открыла тетрадь. Так… Последний — история. Всего четыре урока.

Женя сунула тетрадь на место и побежала в пионерскую. Вот она узнала все, что надо, никого ни о чем не выспрашивая. Пусть Аля не воображает!

В уголке за пианино Женя приготовила уроки. Она бы и еще учила и учила, ей даже досадно было, что уроков мало, что все они такие легкие. Потому что ей опять стало нечего делать.

В комнату вошла Шура. Она только что вернулась из Дома пионеров. Ей, как начальнику строительства Города Мира, приходилось там часто бывать — то надо взять планы и чертежи, то посоветоваться с инструкторами.

— Женя, вот тебе. — Шура дала Жене бумажный ромбик — Маринкину записку.

М. К.

Непременно надо ответить!

Женя сунула ромбик в карман и открыла книгу. Но она только делала вид, что читает, а сама прислушивалась к тому, о чем говорят пятиклассницы, собравшиеся возле пианино. Они, оказывается, готовят толстый альбом: «Жизнь и творчество А. С. Пушкина». Для школы! В нем будет полно картинок!

Лязгая ножницами, Галя Платонова старательно вырезала из журнала большой, во всю страницу, портрет поэта. «А ведь я столько его стихов знаю! — подумала Женя. — Всего «Руслана» хоть сейчас прочту и не собьюсь.

Жене представился темный, дремучий бор, еле заметная тропинка, и на ней следы диковинных невиданных зверей. Да в таком бору она сама бывала в Партизанском крае.

«Они меня не зовут! — с горечью думала Женя. — Ну и пускай!» Зато в пятом «В» у нее тридцать пять подруг, и уж они-то от Жени Максимовой не откажутся!

— Женя, ты приготовила уроки? — спросила Шура.

Женя хмуро ответила:

— Я заболела. Я в школу не пойду!

Конечно, Жене не терпелось пойти в школу. Она только виду не хотела подать.

Пускай думают, что она и завтра останется дома, пускай!

Глава четырнадцатая. Гнилой грипп

Утром Женя поднялась с таким видом, словно она в школу и не собирается.

Девочки забеспокоились:

— Женя, что с тобой? Надо в школу!

А она отвечала:

— Что хочу, то и делаю.

Девочки уже строились во дворе, а она, одетая по-домашнему, в вестибюле читала «Пионерскую правду». Вот здорово, какой каток открыли! И ледяную гору!

«Пусть они воображают, что я опять не пойду в школу. А я в самую последнюю минуту возьму и прибегу!»

В вестибюль влетела Галя Платонова. Второпях она и не заметила, что ее заснеженные валенки оставляют мокрые пятна на паркете.

— Будет тебе упрямиться! — Она потянула Женю за руку. — Пошли! До урока сорок минут осталось, мы опоздаем! Мы больше не можем тебя ждать! — Галя посмотрела на Женино платье и испугалась: — Да тебе еще переодеваться!

— Захочу, в два счета переоденусь! — сказала Женя.

Галя вышла из себя, крикнула:

— Захочу, и на второй год останусь! — и убежала.

Женя посмотрела на мокрые следы, темневшие на паркете. Видно, девочки и в самом деле беспокоятся, хотят, чтобы она пошла в школу, если Галя из-за нее даже забыла про паркет и пробежалась по нему в мокрых валенках! А ведь вестибюль — это зал дяди Вани.

Женя не выдержала. Она украдкой взяла в коридоре тряпку и, поминутно озираясь на дверь, досуха вытерла мокрые паркетины. Так же украдкой она взяла банку с мастикой, суконку и стала торопливо наводить блеск.