А Нина Андреевна все приговаривала:

— Так, так… Смелей, смелей!

Нина Андреевна и про глухие согласные ее спросила.

Женя тряхнула головой и отчеканила:

— С, т, п, к, х, ч, ш, щ, ц, ф.

Еще бы, она их помнила назубок!

Учительница с удивлением посмотрела на Женю. Верно-то верно, но в каком странном порядке! «С, т, п, к…» — невольно повторила она беззвучно.

Женя поняла, что она опять что-то сделала не так, как все девочки, и оглянулась на завуча. Тамара Петровна, как и прошлый раз, сидела возле окна, за которым упорно лил дождь, и постукивала носком туфли по паркету. Она ободряюще кивнула Жене и, сама того не замечая, провела рукой по своему высокому открытому лбу. «Волнуется», — поняла Женя.

Да, Тамара Петровна волновалась. Начиная готовить Женю в пятый класс, она понимала, что требовательная к себе девочка в действительности знает гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Правда, знания у нее были разбросанные, несистематичные, сразу и не поймешь, к какому классу ее можно приравнять.

Чем дальше, тем с большим упорством девочка готовилась в пятый. И Тамара Петровна поверила: хватит у нее и воли, и настойчивости, и способностей. Она поддерживала девочку, поощряла: «Добивайся, Женя, иди смело вперед!»

И сейчас она как будто держала экзамен вместе с Женей. Ей казалось, что это именно ее, Тамару Петровну Викентьеву, так строго допрашивает у доски старая учительница.

«Она считает, что Женю нельзя допустить в пятый, ясное дело!» — думала Тамара Петровна…

Учитель наклонился к Нине Андреевне и тихо проговорил:

— Я считаю, пора бы отпустить…

Нина Андреевна сложила листы с «Правилами» и спрятала их в портфель.

«Наконец-то!» — с облегчением вздохнула Тамара Петровна.

Но Карелина с видом, не предвещающим ничего доброго, сказала:

— Ну что ж, Максимова…

В это время дверь отворилась, и в класс вошла высокая, совершенно седая женщина — директор школы. Она поздоровалась со всеми и вполголоса заговорила с Викентьевой — хорошо бы перед педсоветом вместе рассмотреть табели успеваемости.

— Может, вы зайдете ко мне в кабинет?

— С удовольствием. — Тамара Петровна вышла в коридор.

— А теперь, Максимова Евгения, — донеслось до нее из класса, — давай решать, как нам быть с суффиксами.

Глава пятая. Испытание продолжается

Конечно, на пароходе Карелина и не предполагала, что ей придется экзаменовать ту самую девочку, которую она собралась проверять в каюте. Но едва Нина Андреевна приехала из Химок домой, как к ней явилась завуч детского дома и все объяснила.

— Понимаю, — задумчиво проговорила Карелина. — Девочка чудесная, я и так вижу. Но неправильно оценить ее знания — значит причинить ей вред. И вы, Тамара Петровна, это прекрасно понимаете. Экзаменовать буду строго: я должна как следует разобраться в том, что девочка усвоила.

И сейчас, когда учитель решил уже отпустить усталую Женю, Нина Андреевна подумала: «Это же поблажка, а у каждого из нас свой долг…» И она проговорила:

— Погоди, Максимова, погоди. Ты нам еще не ответила про суффиксы.

И совсем так же, как во сне, Женя начала:

— Суффиксы ек и ик…

От волнения она не слышала своего голоса. Она говорила долго. А может, ей так показалось? Только в голове ее вдруг стало совсем легко и пусто. Как будто на этот маленький стол экзаменаторов она выложила все, что знала.

В отчаянии Женя развела руками:

— Больше я о суффиксах ничего не знаю…

Зоя Артемьевна рассмеялась. Учитель улыбнулся широкой, доброй улыбкой и сказал:

— Да ведь ни одна отличница о них не ответила бы лучше!

Карелина подошла к Жене, притянула к себе, потрепала по плечу:

— Ты, оказывается, все прекрасно выучила! Когда же ты успела?

Женя не могла опомниться от радости и растерянно спрашивала:

— Теперь меня примут, да? В пятый?

Карелина едва не сказала: «Да, примут», но сдержалась:

— Погоди, вот посмотрим, что покажут остальные экзамены.

Педагоги пошли в учительскую, а Женя, прыгая через две ступеньки, побежала вниз, к выходу, скорее рассказать девочкам о том, что она сдала русский устный.

Накинув плащ, Женя выскочила на школьное крыльцо. Дождь так и лил, и ее с ног до головы обдали тысячи брызг. Из водосточной трубы несся мутный поток. В саду поникли золотые шары и георгины. Посреди клумбы стояла каменная девочка. С ее пальцев на примятые цветы падали крупные, тяжелые капли.

Женя перескочила через лужу и очутилась за воротами. На улице было пусто. Напротив, под балконом, к стене прижалась черная фигурка. Она вдруг бросилась бежать через мостовую:

— Женечка!..

Это была Нина. Без шапки, с мокрыми растрепанными волосами. Плечи и рукава ее серого пальто пропитались водой и казались черными. В туфлях хлюпала вода, и Нина бежала не разбирая, прямо по лужам.

— Девочки тебя встречать хотели, а Мария Михайловна не пустила… А я побежала. Я думала — на минутку, а ты долго… — начала она скороговоркой. — Ну как, сдала?

Мимо пронесся грузовик. Девочки отскочили, посмотрели друг на друга и засмеялись.

— Нина, да ты вся мокрая! Вот дуреха, простудишься!

Женя сняла плащ и закутала в него Нину.