Читаем Сестра Земли полностью

Впоследствии было странно вспомнить, что короткие двенадцать минут могли показаться долгими часами, но это было именно так.

Как только грозовой фронт, с обычной на Венере внезапностью, промчался мимо, во всех помещениях звездолёта раздался твёрдый и внешне спокойный голос Мельникова, который неотлучно находился на пульте, готовый в любую минуту поднять корабль в воздух, если пребывание на «земле» станет слишком опасным:

— Немедленно проверить и доложить мне состояние приборов и аппаратуры радиорубки, обсерватории и кормовых помещений. Товарищам Князеву и Второву подготовить второй вездеход и быть готовыми в случае необходимости направиться на помощь первому. Степану Аркадьевичу — возглавить спасательную экспедицию. Игорю Дмитриевичу — сделать всё возможное для скорейшего установления связи с Белопольским и Баландиным. Я буду находиться на пульте.

В ожидании, пока выполнялись его приказания, Мельников занялся проверкой корабля в целом. Он уже знал, что центральный экран вышел из строя, но как обстояло дело со всем остальным?..

Методично нажимая контрольные кнопки, он внимательно «читал» ответы, которые давали ему лампочки пульта и ленты самопишущих приборов.

Корпус звездолёта, механизмы амортизаторов и крыльев были в порядке. Выдвижная антенна так же осталась целой. Вышли из строя все слуховые аппараты, наружные экраны и радиопрожекторы.

Это было неприятно, но отнюдь не угрожающе. Зайцев и Топорков в один — два «дня» всё исправят.

Покончив с этим делом, Мельников стал терпеливо ждать донесений. Торопить с ответом было не в его правилах.

Мельников казался совершенно спокойным. Пожалуй, одна только Ольга по потемневшим глазам и подчёркнуто-неторопливым движениям Бориса Николаевича поняла бы его истинное состояние. Даже Пайчадзе, придя на пульт, чтобы доложить о полной исправности астрономических приборов, ничего не заметил.

— Разреши отправиться вместо Андреева, — сказал он. — Волнуюсь за Константина Евгеньевича.

— Этого никак нельзя сделать, — ответил Мельников и, помолчав, сказал, понизив голос: — Всё может случиться. Нельзя оставлять звездолёт без командира и без астронома. Ведь с нами нет больше Леонида Николаевича.

Упоминание о погибшем Орлове заставило Пайчадзе вздрогнуть. Он внимательно посмотрел в лицо друга.

— Ты думаешь?..

Мельников отвернулся.

— Степан Аркадьевич врач, — сказал он, — а ты нет. Может быть, они ранены.

Вскоре Топорков доложил, что радиостанция не пострадала.

— Всё в порядке, — сказал инженер, — кроме локаторных установок. Но об этом вы, вероятно, уже знаете?

— Знаю. Сколько времени понадобится на их ремонт?

— Двадцать четыре часа. Не больше.

— Хорошо! Как связь?

— Пока ещё нет. Ионизация воздуха слишком сильна. Радиоволны не проходят.

— Следите, и, как только явится возможность, вызывайте!

Мельников выключил экран.

— Что-то долго молчит Константин Васильевич, — сказал он.

— Зайцев и Князев вышли из корабля наружу, — сообщил вошедший в рубку управления Коржёвский.

— Что-нибудь случилось?

— Кажется, да. У Константина Васильевича был очень встревоженный вид.

Мельников не на шутку забеспокоился. Повреждение двигателей — это было самое страшное, что могло случиться со звездолётом.

Один за другим все члены экипажа, кроме Топоркова, Зайцева и Князева, собрались на пульте. Андреев доложил, что вездеход готов и стоит у выходной камеры.

— Который из них вы взяли?

— Средний, пятиместный.

— Правильно. Машина Константина Евгеньевича может оказаться повреждённой.

Все глаза неотступно следили за показаниями электробарометра. Против обыкновения, стрелка долго не опускалась к нулю.

Становилось очевидным, что прошедшая гроза была не такой, как всегда.

Прошло минут десять, и в рубке появились Зайцев и Князев.

— Двенадцать двигателей выведены из строя, — как-то необычайно сухо доложил Мельникову старший инженер корабля. — Три из них можно отремонтировать. Девять не будут работать.

— Отчего это произошло? — на мгновение растерявшись, спросил Мельников.

— Кормовые помещения сильно пострадали. Похоже, что туда ударило несколько сильнейших молний. Там ведь сплошной металл, — как бы в пояснение добавил Зайцев.

— Значит ли это, что мы обречены остаться на Венере? — медленно произнося слова, спросил Мельников.

Все с трепетом ждали ответа.

— Улететь с Венеры мы сможем, — ответил Константин Васильевич. — Вопрос в том, каковы будут ускорение и конечная скорость.

Засветился экран, и появившийся на нём Топорков сообщил, что Белопольский не отвечает на вызовы.

— Ионизация?

— Совершенно прекратилась три минуты тому назад.

Мельников повернулся к Андрееву.

— Отправляйтесь, Степан Аркадьевич! В сопровождении Второва и Князева, врач звездолёта поспешно вышел.

— Итак, — сказал Мельников, — у нас семь двигателей вместо шестнадцати.

— Да, только семь.

— И вы утверждаете, что корабль сможет оторваться от Венеры?

— Сможет. Но дело…