Читаем Сестра Марфа (СИ) полностью

— Сестра, помните ли вы тот день, когда застали меня во дворе и отчитали за неподобающее поведение? — Марфа коротко кивнула. Что бы не сказала эта девушка, хуже чем есть, ее положение уж точно не станет. И старшая слухарка сейчас была готова услышать все, что угодно. — Помните, как я тогда накричала на вас? Скажу честно, вы всегда вызывали у меня неприязнь, сестра Марфа. Вы всегда казались мне холодной, недоступной и… идеальной. — Почему-то даже последнее слово прозвучало, как обвинение. — Вы были образцом для подражания, живым эталоном для всех слухарок. Вот только я никогда не верила, что на земле существуют такие люди. Ведь иначе они бы уже давно обрели крылья, верно? Вот и на вас я, когда смотрела, всегда думала, что это всего лишь маска, что на самом деле вы окажетесь самой порочной из всех, кого я когда-либо знала… — Берта опустила взгляд на мгновение, но затем, набрав побольше воздуха в легкие, продолжила с большей силой и с еще большим воодушевлением: — Но когда в тот день я встретилась с вашим взглядом… Тогда я впервые увидела в вас обычного человека. Доброго, нежного, но при этом необычайно сильного духом человека. И если на вас и была маска, то совсем не такая, о которой я думала. Другие сестры тогда не сумели понять, что означал ваш взгляд. Но я в тот день отчетливо прочла в ваших глазах: «Глупая Берта, не такая уж я идеальная, как ты себе навоображала. И в моем сердце тоже живет боль, которую я пытаюсь скрыть».

Марфа впервые по-настоящему обратила внимание на Берту и подняла на нее серьезный взгляд. Потому что это действительно было то, о чем она тогда подумала. Потому что эта девушка действительно сумела ощутить ее боль в тот день.

— Я… я как будто на мгновение заглянула в ваше сердце, увидела вас такой, какой вы бываете только наедине с самой собой. И еще я поняла, что если у вас и есть слабости, то в них не было и капли порочности.

— Зачем ты все мне это говоришь, Берта? — Марфа поднялась со скамьи.

— Как же? Как же почему? Вас же заперли в этой темнице! — Берта обвела рукой помещение, ее глаза горели. — В мире существует такое множество злобных, прогнивших насквозь людей! Так почему же вас, самую лучшую среди нас, и, возможно, среди всех людей на земле, осудили так жестоко? И за что? За то, что вы прочли какую-то там книгу?! Что за глупость!

— Осторожнее, Берта. Тише, — прошептала Марфа и нахмурилась, оглядывая дверь позади. — Ничего не поделаешь, Берта, мы живем в таком мире, в котором за проступки политического характера наказывают страшнее, чем за общечеловеческие. Я с самого начала знала, на что шла, и осознавала, что рано или поздно окажусь здесь. Поэтому тебе не нужно заступаться за меня.

— Как вы можете так говорить? — Берта сощурила глаза. — А как же то, чему вы нас учили? Как же справедливость? Что же вы просто возьмете и сдадитесь? И не будете бороться за свои идеалы?

Марфа покачала головой и вдруг усмехнулась.

— Берта, но ты ведь даже понятия не имеешь, какие у меня идеалы. Быть может, это именно то, что тебя разочарует во мне.

— Я знаю, что у вас эти идеалы есть. И я знаю, что вы за человек. Этого достаточно. — С минуту они стояли неподвижно, неотрывно смотря друг другу в глаза, и взгляд у Берты обрел непоколебимую уверенность. — Вы ведь уже догадываетесь, что они с вами сделают, верно? Если вам безразлична собственная жизнь, тогда подумайте о всех тех, кто останется жить здесь, после вас. Они сожгут ваши переводы и вывернут слова Огнекрыла так, как им это будет удобно. Подумайте о всех тех поколениях, что будут взросщены на словах Дедрика!

— Ты говоришь так, словно я не пыталась ничего сделать. — Марфа крепко сжала кулаки, ее плечи дрожали. — Но я пыталась! Все силы я тратила на то, чтобы разобраться, что верно в Учении, а что нет, и к чему нас на самом деле призывает в своих письменах Огнекрыл. Я хотела оставить после себя полный перевод, и почти добралась до сути, почти… но я не успела…

— Вы еще сможете разобраться в этом, сестра Марфа. — Берта смотрела открыто, и этот искренний живой взгляд напомнил Марфе об Эффи, которая никогда не могла слишком долго смотреть ей в глаза. — Вы нужны этому миру, сестра. Вы сможете очень многое изменить.

Марфа еще долго обдумывала этот разговор. Слова Берты, слова Эффи, намерения Дедрика и переводы, которые слухарка помнила наизусть. Каждую строчку, каждое слово. Даже если бы пожелала, она не смогла бы их забыть.

Туман не произносил ни слова. Лишь притаившись слушал ее мысли и ждал, когда она сама заговорит. И она заговорила.

— Знаешь, Туман, иногда я слушаю, как шумит ветер в храме, сквозняком просачиваясь сквозь стены, наблюдаю за каплями воды, сочащимися сквозь трещины в камнях, и в такие моменты мне кажется, что собор плачет и тихо напевает что-то устами ветра… словно бы живой.

Она подняла взгляд на изображения Огнекрыла, собранные из стекла. Даже в темницах они были.