В свое время диагноз Файфера о невменяемости Ронби спас тому жизнь, но несмотря на это лакей возненавидел психиатра. Тому, кто не знаком с отношением подсудимого к подобным авторитетам, может показаться странным, что Шкипер считал своего спасителя страшным врагом. Но с его точки зрения врач мог заставить его участвовать в опытах, а затем снова отдать под арест, выдав его государству, которое приговорило бы его к смерти.

Во время своего нахождения в институте Шкипер узнал о слабом зрении профессора. Он признался, что убил бы доктора на месте, если бы тот узнал его. Шкипер заранее приготовил для этого револьвер, украденный у хозяина, и спрятал его. Но прибывший доктор был без очков, и Шкипер схватил пиджак, уронил футляр с очками на землю и наступил на него, чтобы их раздавить. Он ведь обстоятельно изучил привычки доктора и знал, что тот носит очки в кармане пиджака. Таким образом, стрелять ему не пришлось.

Однако, к несчастью для Шкипера, у психиатра была еще одна пара очков. Когда он понял, что игра еще не окончена, то пробрался в комнату доктора, где у того лежала сумка с медикаментами, и с помощью шприца впрыснул цианид в зубную пасту. Должно быть, он проделал это во время обеда.

Однако доктор не пользовался пастой вечером. Как Шкипер не надеялся избежать узнавания, когда доктор надел очки, он узнал давнего пациента, но, судя по его звонкам в Бостон, был в этом не совсем уверен. Однако после этого Файфер стал молчалив и мрачен. Мистер и миссис Хэрривей решили, что это из-за плохих новостей в пришедших письмах. Истинная же причина заключалась в том, что Файфер был практически уверен — этой ночью он будет спать под одной крышей со сбежавшим убийцей. В ту ночь он спал с револьвером под подушкой. Потом его нашли в кармане халата.

В ванной доктор не смог повернуть кран, который потом нашли открытым. Это Шкипер повернул кран для того чтобы вымыть стакан, воспользовавшись суматохой, начавшейся после обнаружения трупа. Он даже на всякий случай заменил стакан другим, взятым из ванной Стэнли.

Уолтер Ронби, он же Шкипер, был повешен в тюрьме Пэнтонвилль. Не нашлось ни одного психиатра, который засвидетельствовал бы его невменяемость. Единственный человек, веривший в сумасшествие Шкипера, был мертв — и погиб он от его собственных рук.

V. Сигнализация

Суперинтендант Ли из отдела уголовного розыска был очень скуп на похвалу. Самая лучшая работа не заслуживала от него другой реакции, кроме ворчания с изрядной долей пренебрежения. По всеобщему мнению, если мистер Ли когда-либо выразит свое удовлетворение и кого-то похвалит, то это будут последние произнесенные им слова.

Он никогда не одобрял Питера Данна, впрочем, как мы уже сказали, он вообще никого и никогда не одобрял. По его мнению, Питер был слишком известен для службы в полиции, и он не уставал ему это повторять.

— Вы слишком самоуверенны, сержант, чертовски самоуверенны. Я не хочу сказать, что вы хуже других молодых офицеров — нет, вы сейчас все такие. Старая гвардия скромных полицейских вымирает — фактически, она уже почти вымерла.

Питер пожалел, что она еще не вымерла совсем, но мудро не стал озвучивать свое мнение вслух.

Конечно, Питер Данн выделялся среди коллег. Ведь практически все знали о нем, его титуле и состоянии. Его известность достигла и ушей Энн Кэльски, тем самым пробудив в ней любопытство.

Она узнала о Питере от Майка Лири. Как женщину ее заинтересовал сам этот феномен — полицейский с титулом; как аферистку ее задело то уважение, с которым отзывался о нем ее компаньон.

— Да все эти тупицы и медяка не стоят! — возразила она, чувствуя, что она-то может так презрительно отзываться о полицейских. Энн в то время была немного вульгарна из-за того, что связалась с Майком и бандой, вобравшей в себя всякий сброд, но зато имевшей свое логово в преуспевающих крупных американских городах; некоторые из членов были бы только рады увидеть свои останки в государственной тюрьме.

Энн чувствовала свое превосходство над полицией с тех пор, как смогла украсть жемчужное ожерелье ценой в миллион марок из магазина на Унтер-ден-Линден и преспокойно пройти мимо взвода вооруженных дубинками полицейских, спрятав драгоценность в своей изящной шляпке.

Наследственность сказалась на Энн — она была дочерью лучшего похитителя драгоценностей, известного на двух континентах. По рождению она была британкой, получила европейское образование и стала весьма опасной и умной женщиной, лишенной каких-либо моральных принципов.

Приехав в Лондон, Энн провела три месяца в роскошном отеле, составляя план действий. Когда он был готов, она послала за Майком Лири, который должен был стать исполнителем. Майк был не особо сообразительным парнем, но план был проработан достаточно тщательно, чтобы даже Майк не смог наделать ошибок.