Одновременно на пульте управления тепловоза замигала красная лампочка, требуя сбросить скорость и остановиться перед запрещающим сигналом. Но день обещал выдаться хорошим, и поднимающееся солнце светило машинисту прямо в глаза. Ни он, ни помощник не заметили разбитого красного стекла семафора, хотя оба довольно отчетливо разглядели горящий зеленый сигнал. Успокоенные, они продолжили обсуждать животрепещущую тему продуктовых магазинов. В промышленном серверном Сверлинске за колбасой и прочими продуктами уже давно приходилось выстаивать огромные очереди со слабой надеждой отоварить талоны. Но в других местах, особенно в закрытых ящиках, дефицит иногда продавался совершенно свободно, не только без талонов, но даже без предъявления паспорта с местной пропиской.

Увлеченные обсуждением, ни машинист, ни его помощник не обратили внимания на мигающий огонек на пульте. Пару лет назад, когда началась решительная борьба за экономию народных средств, связанный с ним зуммер исключили из электрической схемы, а конструкторам начальство устроило головомойку за неразумный расход комплектующих. КБ уже почти победило в конкурсе экономичных конструкций, так что его начальство спускало с подчиненных умников шкуру за каждый лишний проводок.

Этот тепловоз принадлежал к наиболее экономичной серии.

Состав с зерном не отреагировал на сигнал остановки и на полной скорости продолжил движение в сторону разветвленной системы стрелок рядом с сортировочной станцией. В лесистой местности пересечение линий становилось видно лишь за несколько секунд, и когда машинист заметил летящий впереди пассажирский поезд, реагировать было уже поздно. Сверхтяжелая махина грузового состава требовала для остановки минимум пары сотен метров, которых у него не осталось. Пассажирские вагоны, по инерции двигаясь вперед, сталкивались с напирающими вагонами с зерном. Перемешанные в одной кошмарной куче, пшеница, человеческая плоть, металл и дерево обрушивались под крутой откос в застоявшееся болото.

Столкнувшиеся составы с зерном и людьми полностью разрушили систему стрелок и железнодорожные пути и сильно повредили насыпи на протяжении нескольких десятков метров, намертво парализовав движение через станцию. Поскольку в то же время на единственной объездной ветке начались плановые ремонтные работы, пустить по ней поезда в обход места аварии не представлялось возможным в течение минимум двух суток.

Из-за мгновенно распространившихся слухов о прекращении поставок продуктов уже на следующий день по городу выстроились панические очереди. Люди бросали рабочие места, чтобы купить хоть что-нибудь, около магазинов собирались многотысячные толпы. Некоторых задавили, кто-то умер в давке от инфаркта или нехватки воздуха, «скорая помощь» не успевала вывозить сердечников, и все чаще недовольные выкрики адресовались городскому руководству – и даже еще выше. Через два дня в городских магазинах исчезли все продукты, кроме хлеба, расхватали даже месяцами пылившиеся банки с березовым соком и морской капустой. Хотя экстренно переброшенные в город железнодорожные войска уже успели восстановить движение, еще через день пропал и хлеб.

Впоследствии у центрального универмага по записям телекамер Службы Общественных Дел насчитали около семи тысяч человек. Услышав известие о том, что хлеб кончается, толпа заревела как медведь, раздраженный капканом на лисицу. Зазвенела разбитая камнем витрина. Полицейский из оцепления, озлобленный не меньше, чем очередь, с размаху ударил виноватого дубинкой. На него бросилось сразу семеро. Через полминуты оцепление смяли, и толпа принялась с упоением громить пустой магазин и избивать не успевших сбежать продавцов. Вскоре погромы перекинулись на прилегающую местность. Почти мгновенно толпа увеличилась вдвое, затем вчетверо. За короткое время она разнесла управу наместника Народного Председателя, зал заседаний Комитета народного самоуправления, областное полицейское управление и здание Службы Общественных Дел. Группа разъяренных женщин растерзала самого наместника, пытавшегося скрыться через черный ход. Полицейские массово дезертировали со службы, отсиживаясь по домам и не рискуя выходить на улицы даже в гражданском. Как грибы после дождя на улицах появились молодежные банды, разносящие все подряд, от магазинных витрин до редких автомобилей. Встали все предприятия, включая режимные. Сверлинском завладел хаос.

Через сутки после начала беспорядков в город вошли внутренние войска Службы Общественных Дел с приданной им тяжелой бронетехникой, переброшенной по восстановленной железной дороге. В тот же день они решительно и жестоко подавили творящееся безобразие. Число жертв среди распоясавшихся хулиганов, по заявлению официальных источников, не превысило двухсот человек. В целях недопущения распространения ложных слухов крематории работали только по ночам. Со всех их сотрудников взяли подписку о неразглашении.

20.06.1582, среда