Читаем Серые ублюдки полностью

Они спустились с холма, медленнее, чем хотелось бы Шакалу, но его тело противилось спешке. Когда они наконец достигли ровной поверхности, он обеими руками погладил морду Очажку, на мгновение прижавшись лбом между свиных глаз.

– Рад тебя видеть, прекрасный золотой зверь.

Очажок издал серию низких ритмичных похрюкиваний.

Забравшись в седло, Певчий вернул Шакалу его тренчало.

– Куда поедем?

– В Старую деву, – ответил Шакал, закидывая оружие за спину.

– Зачем это? – Старый трикрат с сомнением смотрел на него.

Ответ едва не застрял у Шакала в горле.

– Чтобы заключить союз с Месителем.

Весь остаток ночи они провели в дороге, увеличивая расстояние от кастили. За это время они лишь раз увидели погоню, когда по их следу прогромыхал отряд быстрых, но шумных кавалеро. У Шакала с Певчим было достаточно времени, чтобы скрыться, взобравшись на скалу. Оттуда они увидели, как всадники, не подозревая, что упустили добычу, промчались мимо. Впереди скакал Игнасио, чью плешивую макушку и рябое лицо нельзя было спутать ни с чьей другой. Вид у капитана-мирянина был изможденный.

– Слепая удача, – проговорил Певчий, когда они умчались.

– Для них, – согласился Шакал. – Они просто катаются. Следов наших не видели. И всего двадцать человек.

– Расползаются пошире. – Певчий фыркнул. – Наверняка тебя ищут, Шакаленок.

– Повезло им, – произнес Шакал, усмехнувшись в темноте.

После рассвета солдат больше не было видно. Очажок со Злобным стариком проскакали несколько миль на юго-запад. Уверенные, что кавалеро далеко позади, Шакал и Певчий устроили привал под скалистым выступом, откуда открывался вид на реку Люсию.

Шакал осушил бурдюк с водой и уснул.

Когда Певчий разбудил его, солнце уже было в зените.

– От тебя несет, как от свиной щелки, – сказал старый трикрат. – Спустись-ка ты лучше помойся, пока Люсия не свернула в сторону, чтобы убраться от тебя подальше.

Шакал охотно послушался. Искупавшись как следует в блаженно прохладной реке, он нагим вернулся на уступ.

– Меняемся, – сказал Певчий, бросая ему грушу и указывая на грязные штаны, которые Шакал держал в руке. Шакал отдал ему свои штаны и молча с ними попрощался, когда Певчий швырнул их в разожженный костер. Шакал, зажав грушу в зубах, достал из сумки, висевшей на седле, свежие штаны.

– Раны заживают, – заметил Певчий, оценивающе щурясь на крысиные укусы, покрывавшие тело Шакала.

Шакал кивнул, осматривая себя, пока жевал грушу. Раны затягивались. А те, что были на левом предплечье, уже были почти не видны.

– Не болит? – спросил Певчий.

– Раньше болело, – ответил Шакал, запрыгивая в штаны. – Думал, конец.

Он беззаботно рассмеялся, но Певчему было не до шуток. Старик лишь пристально разглядывал молодого полуорка.

– Что там случилось, Шакал?

– Что ты знаешь о короле Гиспарты?

Певчий скривил губы, недовольный тем, что Шакал ответил вопросом на вопрос.

– Котором?

– О нынешнем.

Старый трикрат почесал седую гриву.

– Он король номинальный, а настоящая власть – у королевы. Это в ней королевская кровь. Старый король был ей отцом. А что?

– У нее есть брат?

– Думаю, даже не один.

– А знаешь старшего, который сошел с ума?

Певчий изогнул бровь, отчего морщины на его лице стали еще заметнее.

– О да. Ему отрубили голову много лет назад.

– Да, но до этого его изгнали, он выжил и трахнулся с орчихой. Это, видимо, устроил какой-нибудь калиф Тиркании, где он жил, я точно не знаю.

– Что ты узнал, Шакко? – Певчий терял терпение. – К чему ведешь?

– Штукарь его сын, – сказал Шакал. – Сын-полукровка этого брата королевы, которому отрубили голову. Понимаешь? Теперь он хочет заполучить корону Гиспарты. За этим и пришел.

Певчий сделал протяжный выдох.

– А Ваятель знает?

Шакал мог только пожать плечами.

– Должен знать, – решил Певчий. – Он всегда этого хотел. Возможности уничтожить хиляков. Черт, король-полуорк! Его рябой хрен встанет только от этой мысли и…

Старый трикрат осекся, у него отвисла челюсть.

– Ты думаешь, он прав, – закончил за него Шакал.

Певчий раздраженно тряхнул головой.

– Я так же думал, – сказал ему Шакал, скармливая огрызок от груши Очажку.

После этого ни он, ни Певчий долго ничего не говорили. День был жаркий, и уступ, где они остановились, укрывал их в тени и направлял слабый ветерок приятным коже потоком. Шакал, собравшись с силами, принялся седлать свина. Когда он закончил, Певчий еще не пошевелил и мускулом.

– Что тебя тревожит? – спросил Шакал, хотя и подозревал, что ответ ему известен.

Старый трикрат некоторое время не отвечал. А когда заговорил, то не повернулся к Шакалу – его немигающий взор был устремлен на пустоши.

– Я вкусил месть, Шакал. Я не думал, что все еще ее жажду. Спустя столько лет, черт меня дери, она показалась мне слаще, чем если бы я перерезал всех чародеев в той шахте, когда мы оттуда бежали. Вкус возмездия, наверное, не портится. И я… я не уверен, что Ваятель не заслуживает этой чаши.

– Одного чародея ему будет мало, Певчий.

– А с чего бы ему хватило? Тебя там не было, сынок. Ты не можешь знать, каково это.

Шакал сердито указал на свои раны.

– Мне кажется, могу.