Читаем Сергей Круглов полностью

Несмотря на проводившуюся реабилитацию жертв репрессий, отменять принудительный труд в Стране Советов никто не собирался. Правда, в местах лишения свободы накопилось достаточно много нетрудоспособных заключённых, которые, с одной стороны, являлись балластом для пенитенциарных учреждений, а с другой стороны, опасности для общества не представляли. По инициативе министра внутренних дел Круглова С.Н. 3 сентября 1955 года Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О досрочном освобождении из мест лишения свободы инвалидов, престарелых, лиц, страдающих тяжёлым недугом, беременных женщин и женщин, имеющих малолетних детей». 15 сентября 1955 года министр юстиции Горшенин К.П. и первый заместитель Генерального прокурора Баранов П.В. обратились в ЦК КПСС с письмом, в котором предлагали дополнить статью 2 данного указа ограничениями в отношении освобождения крупных расхитителей социалистической собственности. 19 ноября 1955 года это предложение было рассмотрено Секретариатом ЦК КПСС и была создана комиссия в составе Золотухина В.В., Руденко Р.А., Горшенина К.П. и Круглова С.Н. для выработки соответствующего проекта постановления ЦК. Однако на заседании комиссии заместитель заведующего административным отделом ЦК КПСС Золотухин В.В. выдвинул новое предложение: не распространять досрочное освобождение на лиц, осуждённых за контрреволюционные преступления и убийства. Министр внутренних дел Круглов С.Н. не согласился с такой категоричностью суждения, поскольку имел данные, что в указанном контингенте находились престарелые и больные заключённые, которые работать не могли, а потому являлись непроизводительной обузой для исправительно-трудовых лагерей. По его мнению, эти помилованные зэки, вернувшись домой, уже не имели физической возможности заниматься своими прежними противозаконными делами [103]. Однако, как всегда случается при таких амнистиях, на свободе оказались и некоторые «действующие» уголовники, сумевшие найти для себя различные лазейки в законодательстве и некомпетентности администрации. В результате в стране опять, как после амнистий 1945 и 1953 годов, поднялась волна воровства и насилия. Виновником неблагоприятной криминогенной обстановки оказался, естественно, министр внутренних дел Круглов С.Н., являвшийся инициатором милосердной акции. Ситуация в стране дополнительно осложнилась тем, что к выходившим на свободу заключённым добавлялись потоки возвращавшихся на Родину бывших спецпоселенцев, которым теперь стали выдавать паспорта, уравняв их в правах с остальными гражданами. 17 сентября 1955 года вышёл ещё один указ Президиума Верховного Совета СССР «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в годы Великой Отечественной войны». В течение всего 1955 года советское правительство приняло ряд решений о снятии с учёта спецпоселенцев немецкой национальности. Сначала были восстановлены в правах «советские немцы», являвшиеся членами и кандидатами в члены КПСС, вместе с их семьями. Затем получили свободу все дети немецких спецпоселенцев с правом призыва их в армию. Полностью правовые ограничения со всей «наказанной» немецкой диаспоры были сняты 13 декабря 1955 года [45]. Кроме этого, ещё 22 января 1955 года Генеральный прокурор Руденко Р.А., министр юстиции Горшенин К.П., министр внутренних дел Круглов С.Н. и председатель КГБ Серов И.А. вновь обратились в ЦК КПСС с предложением отменить бессрочную ссылку всем лицам, отбывшим свой срок и освобождённым из ИТЛ и тюрем, но по указу Верховного Совета СССР от 21 февраля 1948 года повторно наказанным вечным поселением. Получилось так, что 25 тысяч человек, вышедших из лагерей и тюрем в период после окончания войны и до дня выхода этого указа, были вновь арестованы и принудительно направлены «в места не столь отдалённые». Хотя в 1954 году по указанию ЦК КПСС сосланные по этой директиве были освобождены, тем не менее в ссылках под надзором МВД СССР всё ещё находилось 54509 повторно наказанных человек. В связи с этим обратившиеся в ЦК руководители считали целесообразным «освободить из ссылки лиц, сосланных в своё время по мотивам принадлежности их к антисоветским организациям и наличия общественной опасности (15403 человека)», а также «украинских, белорусских, литовских, латышских, эстонских и других националистов (23160 человек)», направив их по месту жительства своих выселенных семей. Вопрос об освобождении из ссылки «осуждённых по обвинению в высказывании террористических и диверсионных намерений, принадлежности к вражеской агентуре и в других преступлениях (15746 человек)» предлагалось передать на рассмотрение комиссий с предоставлением им права решать вопрос об оставлении некоторых лиц в ссылке на срок до 5 лет. Поскольку данный вопрос не был сразу решён, об этих предложениях вновь напомнили партийному руководству в августе 1955 года. Только в конце текущего года Президиум ЦК поручил подготовить постановление упомянутой инициативной группе с привлечением к работе прокуроров Литовской, Латвийской, Эстонской, Украинской и Белорусской ССР. Окончательное решение по данному вопросу было принято 13 февраля 1956 года [103]. А впереди предстояли ещё решения о реабилитации депортированных народов — поляков, калмыков, греков, болгар, армян, крымских татар, балкарцев, турок‑месхетинцев, курдов, хемшилов [45].