Читаем Серебряное пламя полностью

— Я уже навредил, — он говорил по-прежнему спокойно, хотя буквально изнемогал от желания. — Поэтому я хочу… — Трей сделал паузу, подбирая слова, а потом продолжил: — чтобы ты подошла и помогла мне.

При других обстоятельствах такие безобидные слова могли бы иметь совершенно другой смысл, но сейчас это было нетерпеливое и страстное требование, вероятно, не вполне уместное в этой освещенной солнцем комнате.

Импрес несколько мгновений обдумывала ответ, пытаясь найти средство, которое удержало бы Трея и уберегло от возможного ухудшения здоровья. Чувство долга мучительно боролось в ней со страстным нетерпением, вызванным желанием.

— Я соглашусь, только если вначале ты примешь лекарство, — заявила она тоном опытной сиделки.

— Поторопись. — Голос у него был напряженный, срывающийся от возбуждения.

Что ему ответить? Она не была уверена.

— Ты согласен? — спросила она. Трей кивнул, сделка была заключена.

Без злорадства, все взвесив, Импрес приготовила снотворное. Трей только начал выздоравливать; то, что ему хотелось, решила она, опасно для здоровья. Он не может предусмотреть все последствия.

Импрес дала раненому лекарство в маленькой чашке, и он тепло улыбнулся, взяв ее в руки.

— Ты не могла бы снять это платье, — попросил он рассудительно, — чтобы поддержать мои силы?

— Как только ты выпьешь лекарство, я пойду и сниму его, — ответила она. — Не закрыть ли мне шторы?

Импрес подошла к окну и взялась за бечеву, решив, что в темноте он быстрее заснет.

Подняв чашку к губам, Трей спросил:

— А тебе больше нравится полумрак?

Легкое поддразнивание прозвучало в его словах. Обернувшись, она бросила на него горящий взгляд:

— Кто-нибудь говорил тебе, что ты избалованный ребенок?

— Кроме тебя, никто, — ответил Трей оживленно и глотнул из чашки.

Вздохнув, Импрес вернулась к окнам, потянула бечеву, и вскоре в комнате воцарился полумрак.

— Не задерживайся, дорогая. Скорее снимай платье и приходи ко мне.

Быстро отметив, что чашка, в которой было лекарство, стоит на прикроватном столике, она дружелюбно ответила:

— Вернусь через минуту.

Войдя в гардеробную, она прикрыла дверь и посмотрела на маленькие часы на туалетном столике. Через пять минут лекарство должно подействовать.

Импрес, не торопясь, расстегнула платье, оно мягко скользнуло на пол. Подобрав его, она тщательно расправила прекрасную ткань, чтобы на ней не осталось складок. Платье было изумительно сшито, все швы были заделаны шелком, а стежки были такие маленькие, что их едва можно было разглядеть. У мамы был костюм для верховой езды из такого же зеленого бархата. Она прекрасно в нем выглядела, когда отправлялась вместе с папой на прогулку. Казалось, целая вечность прошла с того времени. А теперь костюм был перешит в подбитое ватой одеяло, которым накрывались Гай и Эдвард в постели на сеновале.

Открыв одну из дверей, в которую было вделано зеркало, она увидела плотно навешанные рубашки, тщательно подобранные по цветам. Из любопытства Импрес открыла все двери, расположенные вдоль стен гардеробной. Пиджаки, пальто, куртки, брюки, еще рубашки и полки, заставленные башмаками, легкими туфлями, сложенными свитерами. Дюжина шелковых халатов, халаты зимние, стеганые. Шелковые шарфы и галстуки всех цветов радуги.

Прямо перед ней был большой шкаф, заполненный костюмами, большинство из которых, судя по наклейкам, были сшиты в Англии. Рядом она увидела открытую дверь, заглянула туда и застыла в изумлении. В этом шкафу хранилась одежда из кожи, украшенная бахромой, бисером, иглами дикобраза, отделанная мехом горностая и волчьими хвостами, удивительная одежда, которую она не видела прежде. Пальцы Импрес касались длинной бахромы, гладили пушистые волчьи хвосты, скользили по белому меху горностая. Это, наверное, совсем другой мир, где требовалась подобная одежда. И хотя Импрес знала о происхождении Трея, она всегда воспринимала его только как богатого молодого человека. Но как все это сочетается с открытым сейчас ею миром? Трей выглядел бы совсем по-другому, одетый в индейскую одежду.

Она вытащила одну куртку из кремовой кожи, расшитую полосами из синего бисера, и приложила ее к себе. Кожа была атласно мягкой. Импрес посмотрела на себя в зеркало. Длинная бахрома куртки опускалась почти до колен. На рукавах куртка была расшита зелеными иглами дикобраза, которые образовывали правильный геометрический узор, придавая одежде особенно мужественный вид. Ей вдруг страстно захотелось примерить куртку на себя. Но как много значит для Трея эта одежда? Осмелится ли она вступить в этот закрытый таинственный мир?