Читаем Серебряное пламя полностью

Ты стерва и к тому же глупая, — подумала Валерия, — и все потому, что он не смотрит на тебя.

— Хочешь проверить? Я могла бы спрятать тебя в чулане, — жеманно произнесла она.

— Так ты действительно встретишься с Треем? — зачарованно спросила Сирилла, широко раскрыв глаза.

— Он пригласил меня. — Валерия поправила кружево на рукаве и взяла чашку. — Мы — добрые друзья, — промурлыкала она, на секунду показав прекрасные белые зубы. — Я думала, ты знаешь. — Она театрально сделала паузу. — Догадываюсь, что он собирается мне предложить.

— Нет! — выкрикнула Сирилла так резко, что несколько человек повернулись в ее сторону. — Не верю тебе?

Она была как громом поражена услышанным.

Валерия изящным жестом приподняла плечо:

— Ты должна верить мне. — Она была само благодушие. — Трей любит меня.

Предмет их разговора, однако, оказался в замешательстве, когда часом позже, войдя вместе с Эриком в свою городскую квартиру, увидел там Валерию.

— Как ты вошла сюда? — спросил Трей спокойным голосом, отметив про себя, что придется поговорить с управляющим.

— Харрис впустил меня, — Валерия очаровательно улыбнулась, сидя на антикварной банкетке Трея и всем своим видом показывая, что это для нее привычное место. Разница была лишь в том, что прошлой осенью ей часто приходилось сидеть на этой банкетке обнаженной.

Трей не виделся с Валерией уже некоторое время: он старался не встречаться с одной и той же женщиной подолгу, надеясь тем самым ослабить ее собственнические по отношению к нему наклонности.

— Эрик, познакомься с Валерией Стюарт, — сказал он спокойно и вежливо, легкое раздражение от внезапного вторжения было совершенно незаметно для постороннего взгляда. — Валерия, Эрик Сати.

Слегка кивнув в ответ на поклон Эрика, Валерия улыбнулась Трею:

— Вы здесь надолго?

Вопрос прозвучал, по меньшей мере, бестактно.

— Трей, если у тебя были другие планы… — начал Эрик, поставленный в неудобное положение, отчего, казалось, его волосы еще более взъерошились.

— Нет, — быстро ответил Трей. — Садись, Эрик. — Он жестом указал на шкаф. — Перно находится там.

Затем, повернувшись к Валерии, Трей предложил ей свою руку:

— Не поговорить ли нам наедине? Их беседа в фойе была очень краткой.

— Эрик пробудет здесь только два дня, — сообщил он.

— Но ты же сказал, что увидишься со мной после концерта.

— Ты неправильно меня поняла, — заметил Трей. — Мы собирались поговорить о последних произведениях Эрика.

— Когда я увижу тебя?

Больше всего ему хотелось ответить, что никогда. Вместо этого Трей сказал:

— Послушай, что ты думаешь о небольшой броши от ювелиров Весткот в подарок?

Глаза Валерии сверкнули, а он с облегчением улыбнулся, потому что терпеть не мог сцен.

Трей погладил ее по щеке, он уже предвкушал спокойный разговор о музыке.

— Пойди прямо сейчас и выбери, что тебе нравится. Я сообщу Весткотам, что ты придешь.

Приподнявшись на цыпочки, Валерия поцеловала его.

— Ты такой милый, — проворковала она счастливо.

— Благодарю, — ответил Трей.

Спустя три дня после концерта Эрика Трей и два его кузена с комфортом расположились в одной из комнат так называемого спортивного клуба Лили. За бутылкой бренди они вели неспешный разговор, рассматривая сгущавшиеся темные облака, хорошо различимые из окна.

— Погода резко переменилась, с гор надвигается буря. Давайте допьем бутылку и отправимся домой.

— Лучше остаться здесь, — ответил Трей мягко, вновь наполняя себе стакан. — Не вижу причин, по которым следует возвращаться вечером домой.

Его кузены, Блю и Фокс, обменялись мрачными, молчаливыми взглядами. Оба они знали, почему Трей не торопится возвращаться домой. Вечером к его родителям приглашена Арабелла Макджиннис, одна из возможных невест Трея. А после настойчивой Валерии он был не в настроении общаться с женщинами. И это было одной из причин, почему они находились у Лили.

— Вам действительно хочется попрыгать на задних лапках перед смазливыми девушками вечером на обеде у мамы? — спросил Трей. — Только ответьте честно, без уверток.

Кузены усмехнулись: быть у Лили и променять это замечательное место на девиц за обеденным столом, которые краснеют при самых невинных намеках и хихикают, когда не краснеют?

— Ты ведь сможешь завтра извиниться, не правда ли? — сказал Блю.

— Нет проблем. Мама знает, как невыносима бывает Арабелла. А поскольку у отца и Росса Макджинниса нет общего бизнеса, — он пренебрежительно пожал плечами, — то какого черта я обязан терпеть Арабеллу с ее жеманной улыбкой?

— Я думал, тебе нравятся роскошные блондинки.

— Нравятся, но при этом у них должны быть хотя бы признаки мозгов.

— С каких это пор тебя стал заботить женский ум?! — воскликнули кузены одновременно.

Темные брови Трея слегка поднялись. Да, конечно, они правы, такова его репутация. Он, безусловно, любил женщин — они доставляли ему величайшее удовольствие в жизни, но не особо ценил в них ум.

— Принято, — сказал он. — А теперь, не переменить ли нам тему разговора?

— Говорят, что Арабелла спит с Джаджем Ренквистом.