Читаем Серебряное пламя полностью

Как все легко идет, подумала она самодовольно и упрекнула себя, что не видела ранее преимуществ такого восхитительного мужчины, как Этьен.

Однако самодовольство сразу же покинуло ее, когда она заметила темную голову Трея, склонившуюся к светлым, как одуванчик, волосам красивой молодой женщины с вызывающе оголенными плечами, которые он обнимал, улыбаясь ей. Пораженная интимностью его улыбки и собственническим положением его рук, Импрес сбилась, нарушив ритм танца, и наступила на ногу Этьену. С улыбкой извинившись перед ним, она заставила себя отвести взгляд от поразительной картины — дама, которую прижимал к себе в танце Трей, была Клотильда Шиме, пользующаяся огромным успехом в Европе богатая наследница. Клотильду считали отпрыском прибалтийской аристократической семьи, что подтверждалось не только ее белыми волосами, но и диковатым нравом.

Волнующий трепет охватил Импрес, когда она представила себе Трея и Клотильду в постели, и сразу же, как закончился танец, она попросила шампанского.

— Пожалуйста, два бокала, — сказала она с напряженной улыбкой. И, когда Этьен принес их, она выпила шампанское с неприличной поспешностью.

— Надеюсь, это не в предвидении того, чтобы провести со мной время, — шутливо сказал герцог, обезоруживающе улыбаясь.

Импрес покраснела от его предположения и не в состоянии признаться, что она безнадежно ревнует Клотильду Шиме к мужчине, который не питал к Импрес ничего, кроме плотского вожделения, ответила:

— Нет, конечно, нет. Танцы вызвали у меня жажду, вот и все.

— Может быть, еще бокал? — спросил герцог тактично, стараясь, чтобы она чувствовала себя уверенно, и, пытаясь удержать Импрес в ее экспансивном веселье.

— Да, пожалуйста. — И еще один бокал был опустошен так же стремительно.

Было уже совсем поздно, и Импрес с герцогом собирались уезжать, когда Трей подошел к ним. Несмотря на все его благие намерения игнорировать Импрес, он посчитал невозможным уехать в Америку, не попрощавшись с ней. Мысль о том, что он больше никогда не увидит ее, неудержимо повлекла его к Импрес.

— Добрый вечер, — сказал Трей, обращаясь к ним обоим, но глядя на Импрес.

У него под ухом был ясно виден ровный прикушенный овал, заметно выделяющийся на его бронзовой коже. Импрес смятенно покраснела при виде оставленного ею страстного клейма.

— Я не знал, что вы друг Ле Нотра, — сказал герцог.

— Вовсе нет, — ответил Трей, не отрывая глаз от Импрес. Импрес обмахивалась веером из страусовых перьев, чтобы не выдать дрожания рук.

От внимания герцога не укрылись напряженные жесты Импрес и Трея и тоска в их глазах. Было ошибкой показывать страстное желание так явно. Несдержанная юность. Впрочем, потом научатся.

— Утром я уезжаю, — сказал Трей, и желваки заходили у него на скулах, — поэтому я хотел бы попрощаться. Пожалуйста, скажи детям, что я напишу им. — Голос у него был низкий и очень ровный.

После его слов Импрес почувствовала, как упало ее сердце, но поскольку иной возможности, кроме как вежливо ответить, у нее не было, она произнесла:

— Приятного путешествия. Дети будут рады получить весточку. — Огромным усилием воли она заставила свой голос звучать ровно.

Итак, сегодня это герцог, подумал Трей, ощущая желчную горечь ревности во рту. Проглотив комок в горле, он слегка поклонился герцогу и улыбнулся в своей обычной манере, которая покоряла столь многих людей.

— До свидания.

Менее искушенная в светской вежливости, Импрес не смогла улыбнуться в ответ.

— До свидания, — прошептала она, провожая его взглядом.

Светловолосая Клотильда ожидала его. Импрес успела заметить это в тот момент, когда Этьен подал своей спутнице бархатную накидку. Боже, как трудно любить его!..

— Думаю, что мне надо выпить, — сказала она.

С вновь обретенной решимостью Импрес села в экипаж Этьена и, когда он обнял ее и притянул ближе, подчинилась его настойчивости. Она нуждалась в нем сегодня, осмысленно нуждалась, с тем чтобы стереть чувственный образ Трея, освободиться от мертвой хватки, зажимавшей ее чувства, разрушавшей ее мозг. Вначале губы Этьена были мягкими и теплыми, затем объятия стали крепче, поцелуи жарче, и внезапная паника обуяла ее. Содрогнувшись, она отодвинулась. Герцог сразу же понял ее неуверенность.

— Вы слишком красивы, — ласково прошептал он. — Простите меня, малышка, за торопливость.

Импрес, заикаясь, извинилась, сконфуженная своей девической реакцией.

— Нет, Этьен… это… моя вина.

— У вас это впервые после смерти мужа? — Его теплая рука погладила ей плечо, голос звучал успокаивающе.

Импрес безмолвно кивнула. Хотя Трей не был ее мужем, но с другим мужчиной было в первый раз.

— Не пугайтесь, радость моя, у нас целая ночь впереди. Незачем торопиться.

Как он не похож на Трея, подумала она. Этьен отодвинулся, откинул голову и вежливо сказал:

— Скажите, вам понравился бал у Ле Нотра? Как бы то ни было, хозяин был бесподобен.