Читаем Серебряное яблоко полностью

  Она плыла вслед за ним, все глубже и глубже. За все время, проведенное в Айронвуде, Джейн была уверена, что, кроме некоторых животных и растений, здешние законы природы совпадают с таковыми и в её мире. Но эта водная система явно не поддавалась никакой логике. И она очень быстро в этом убедилась, когда они начали плыть по узкому водному каналу. Они находились в сифоне. Как в скале может быть еще и сифон – туннель, который может иметь огромную протяженность? И куда он ведет? Через несколько метров канал снова перешёл в озеро, а Феликс тем временем делал странные движения, будто вытягивая что-то из подводной пещеры. Внезапно из отверстия пещеры потоком хлынула вода, будто кто-то открыл шлюз. Феликс схватил ее за руку и в противовес потоку  затянул ее в то самое место, откуда так рьяно хлыстала вода. Через мгновение они очутилась в маленькой пещере, залитой ярким светом. Джейн обернулась на вход, через который они попали сюда. Там было отверстие – выход из пещеры, но в нем стояла будто стена из воды,  словно кто-то поставил там стекло и вода уже не может вернуться назад.

  — Вы высосали из подводной пещеры всю воду?

  — Ты всегда спрашиваешь об очевидном? — он поднял руку в её сторону и резко опустил. В это мгновение на Джейн будто свалился пузырь по типу детской капитошки только не с водой, а с горячим  воздухом. Её платье и волосы стали совершенно сухими, будто она и не была в воде лишь минуту назад. Феликс тоже выглядел полностью сухим.

  — Зачем мы здесь? Сенеял тут нет.

  — Ты так думаешь? — видимо он большой любитель риторических вопросов. — Почему же здесь так светло?

  Феликс, глядя на нее, махнул головой за угол пещеры. Джейн подумала,  что в этом волшебном освещении он выглядит еще красивее и совершеннее и она испугалась,  что после проведенного с ним времени её чувства станут слишком большими. Она не хочет прожить всю жизнь в чужом мире,  где она будет, мучаясь, созерцать их с Кассандрой семью.

  Что она себе думает? Конечно, она бы и не мучилась. Почему ей сейчас такое начало приходить в голову? Ещё вчера он был просто королем Айронвуда. Она что-то напридумывала себе вот и всё. Она к нему совершенно безразлична. Совершенно.

   Джейн подошла к Феликсу. Там, куда он показывал, лежали двое сенеял. Она их не заметила, потому что они будто растворились в собственном свете. Они действительно были похожи на тюленей, только белые, с излучающимся от их тел белым светом. Они парили над землей, словно облачка. И смотрели на Джейн с Феликсом таким проникновенным взглядом, будто изучая их. Король подошел к одному из них и бережно погладила его по голове, животное издало причудливые звуки и вспарило еще выше. Видимо, ему понравилось.

  — Я хотел, чтобы ты увидела по-настоящему прекрасных созданий, а не восхищалась червями.

  Джейн все время с того случая считала глупым свой восторг от взаимоотношений шистосом. Но сейчас, стоя рядом с Феликсом и наблюдая за плавно летающими сенеялами, она вдруг поняла, что ее восхищение не было глупостью. Любовь прекрасна всегда. Да, паразиты вызывают болезни у людей и считаются плохими для всех нас. Но мы точно так же, идя по улице, можем раздавить муравья или на рыбалке насадить на крючок дождевого червя и даже не задуматься об этом. И мы ведь не злые. И нами тоже можно восхищаться. Просто такова наша природа,  как и их природа,  в том, чтобы вредить нам.

  — Они прекрасны. Но вы знаете, мои разговоры о червях не были глупыми. Не всегда красивое это,  то, что прелестно внешне. Красота бывает разной.

  — Как  у Тристана? — он посмотрел ей в глаза.

  — Да,  как у Тристана.

  Он молчал.

— Мне жаль, что мы проигнорировали ход в мой мир. Знаю, вы потратили много сил, я не могла и мечтать о том, что вы создадите его. Но вы создали. А я не зашла в него. Простите.

  Он снова промолчал и не сводил глаз с сенеял.

  — Я рада,  что оказалась именно в Айронвуде,  а не в каком-то другом месте. Это определенно.

  — Ты думаешь,  что могла попасть в мир, где пытали моего отца? Он ведь уничтожил его.

  — Да, но могли быть и другие подобные миры. Но больше всего я боялась,  что попала не в другой мир,  а... Умерла.

  — Если бы ты умерла, как бы ты ходила и разговаривала и видела все это?

  — Да-да я знаю, я бы валялась где-то в лесу корягой, — он вопросительно посмотрел на нее. — Я же постоянно вру, а у вас это главный путь к жизни сухой трухи.

  — Ты так весело об этом говоришь. Ладно, я, обманывая тебя, я не боялся стать корягой. Я чувствовал себя ею всю жизнь. Но не думал,  что тебя устроило бы такое существование.

  — Все здесь очень смешные с этими корягами - цветами. Я понимаю, ваша религия учит таким представлениям о жизни после смерти. Но... Все опять-таки хотят быть чем-то красивым и душистым. Но чем отличались бы эти жизни? Никто не обнимет любимых,  ни съест аппетитного кролика, не искупаться в море: ни листик, ни росинка, ни ваша пресловутая коряга.

  — То есть ты в это не веришь?

  — Нет,  в моей религии считается,  что после смерти каждый окажется в другом мире,  где будут его ранее умершие родственники и там у него будет другая жизнь.