— Меня не проведешь: я тебя давно раскусила, — заговорила она, перейдя на «ты». — Своими ушами слышала, как ты обхаживала моего мужа. И знаю, что ты приходила, когда меня не было… Вот из-за таких, как ты, приходится краснеть порядочным женщинам — зачем только тебе образование дали!.. Для чего ты втерлась в мой дом?.. Хочешь поссорить меня с мужем?.. На чужих слезах счастья не построить! — сыпала Амбуджам, терзаемая гневом, отчаянием, ревностью.

Хемалада спокойно выслушала ее, а потом ответила:

— Вы сейчас взволнованы и потому невежливы. Зря вы подозреваете меня в чем-то нехорошем! Ваши чувства к мужу очень похвальны, но все же я посоветовала бы сдерживать их. Моя сестра умерла от горя. Как бы и с вами беды не вышло!

— Меня не интересуют ни твоя сестра, ни ты сама! — вскочила Амбуджам. — Я хочу лишь одного — чтобы ты не вмешивалась в мою жизнь!

— Мы еще не поговорили о деле, — невозмутимо сказала Хемалада. — Выслушайте меня! Вы думаете, я люблю вашего мужа. Я его смертельно ненавижу. Прежде чем жениться на вас, он обманул мою сестру.

Амбуджам словно молотком хватили по голове.

— Лжешь! — выкрикнула она. — Ты хочешь оклеветать его, но я все равно не поверю.

— Какой женщине приятно узнать, что ее муж — негодяй? Мы все слишком доверчивы! Но у меня есть доказательство его вины. — Она вытащила из сумочки пачку писем и бросила на стол. — Вот, почитайте! Тогда, может быть, поверите!

Пробежав глазами несколько из них, Амбуджам убедилась, что письма любовные.

— Почему я знаю, что это писал мой муж? — усомнилась она.

— Уж не хотите ли вы сказать, что я подделала его почерк? Если сомневаетесь, покажите ему!.. Слышали бы вы, как он умолял возвратить их, — даже деньги предлагал. А я вам отдаю эти бесценные сокровища даром! — саркастически заметила Хемалада, вставая.

Ее насмешка больно уязвила Амбуджам.

— Ложь! Наглая ложь! — снова закричала она. — Ты не женщина — змея, ядовитая змея!

— Пока на свете остаются такие проходимцы, как ваш обожаемый супруг, обществу нужны ядовитые змеи!.. Еще раз повторяю: мне ничего не надо от вашего мужа. Я, как и вы, замужем — два дня назад стала женой господина Нахалингама. Может быть, ваш муж и не прочь изменить вам, но я своему никогда не изменю. Вы слышали: «Верность порождается любовью»? Я очень люблю своего мужа. Вот почему ваши подозрения нелепы!

Подойдя к двери, Хемалада обернулась:

— Раманадан обошелся с моей сестрой как последний подлец!.. Полтора года назад сестра случайно наткнулась на ваше свадебное фото в газете: от горя она слегла и больше уже не встала. Вы ничего не знали обо всем этом, и я не виню вас. Хочу лишь напомнить ваши же слова: «На чужих слезах счастья не построить». Ваше счастье построено на несчастье моей сестры. Вероятно, мне следовало бы проклясть вас, как это делали древние мудрецы-риши, — насмешливо закончила Хемалада.

Амбуджам растерянно молчала.

— Возможно, мой муж совершил ошибку, — наконец нашла она силы для ответа. — Но все же он не пал так низко, как ваш.

— Мой муж хоть никого не обманывает и поэтому может смело смотреть в глаза людям. А ваш — трус, замазывает свои грешки, чтобы слыть порядочным. Да будь у меня такой муж, я бы давно удавилась! — метнула Хемалада последнюю стрелу и вышла на улицу.

Перед глазами Амбуджам поплыли круги, она повалилась на стул в полуобмороке.

33

В этот день учительницы из школы Гомати сгорали от нетерпения начать разговор. Удивительные события творились в последнее время в Малли Тоттаме. Некоторые люди жуют и пустым ртом. А вообразите себе, что им дали полную горсть гороха! Нечто подобное произошло и с учительницами.

— Вот мы завидовали Чандре, а выходит, завидовать-то нечему. Упаси нас бог от такого счастья! — ядовито заметила Вайолет Механадан.

— Говорят, Чандра одна встречала мужа, когда его выпустили под залог, — сообщила Джейалакшми.

— Какой удар для семьи Нахараджаййара! — притворно вздохнула Камала. — Джаханнадан всех опозорил.

— Зато теперь получит по заслугам, — снова заговорила Вайолет. — Бог строго карает распутников… Жаль только Чандру. Бедняжка!

— Как вы думаете, сколько ему дадут? — полюбопытствовала Сарада.

— Семь лет строгого тюремного заключения — если, конечно, вина его будет доказана, — откликнулась Джейалакшми. — Мой старший брат учится на адвоката, и вся наша семья индийский уголовный кодекс назубок знает!

— Семь лет? — всплеснула руками Камала. — А что будет делать Чандра?

— А что ей теперь делать, как не слезы лить да на судьбу жаловаться! — проговорила Джейалакшми.

— А может, она снова пойдет в учительницы? — не без ехидства предположила Вайолет. — Все веселее, чем сидеть дома.

— Ну, уж в нашу школу она едва ли вернется, — вставила Камала. — Скорее в деревню поедет, займется там общественной деятельностью.

— Будет выступать с речами в поддержку брачной реформы, — развила эту мысль Сарада.

— Ах, оставьте! Слишком у вас воображение разыгралось, — вмешалась Карпахам. — По-моему, ей осталось одно: вернуться в родительский дом и молиться Раме и Кришне.