Читаем Сердце ворона полностью

Отчетливо хмыкнул Джейкоб и многозначительно посмотрел на Лару, мол, я же говорил. Та сделала вид, что взгляда и намеков не заметила. Нахмурилась и выпалила неожиданно резко:

– Вероятно, то было исключительно в интересах следствия!

– Разумеется! – подтвердил Горихвостов.

– Постойте-ка, – растирая левую половину груди, вмешался Ордынцев, – вы хотите сказать, что тот, кто убил господина Стаховского, нынче здесь? В пансионате? Или даже в усадьбе… Ведь вы ради этого приехали, Дмитрий Михайлович?

Горихвостов оглянулся на Рахманова, советуясь как отвечать, но тот с несколько отсутствующим выражением лица глядел в пустой угол. Не знай его Лара прежде, сочла бы блаженным, ей-богу. Тяжко вздохнул и Горихвостов, поняв, что отдуваться ему одному.

– Где нынче убийца Стаховского – жив ли, и находится ли среди нас – полиции и предстоит выяснить, – ответил он хмуро. – Смею надеяться, что вы, господа, препятствовать тому не собираетесь. Ведь не собираетесь?

– Нет-нет, что вы… – за всех сумбурно ответила Лара.

Сумбурно – оттого что плечо Александра Наумовича обмякло под ее рукой. Он начал оседать в кресле, а лицо, прежде гневно-красное, разом побледнело.

– Желаете сказать, что госпожу Щукину намеренно столкнули? – еле шевеля губами, все-таки спросил он.

– Увы… И велика вероятность, что сделал это тот же, кто убил господина Стаховского неделей ранее, – подтвердил Горихвостов и без паузы поинтересовался: – вы позволите осмотреть дом?

– Да делайте, ради бога, что хотите! – воскликнула Лара, лишь бы он отвязался. – Дана, ваш папенька мучился прежде от грудной жабы?

Ордынцев, лицо которого было уже землисто-серым, теперь закатывал глаза и хватал ртом воздух. Минута, другая, и он умрет – не сомневалась Лара. Понимали это и остальные, но все, будто окаменевшие, стояли, вытаращив глаза на Александра Наумовича. Бестолково вцепилась в отцовскую руку Дана, рассеянно застыл над ним Джейкоб, а Горихвостов глядел на зрелище как будто даже с любопытством. От Дмитрия в повседневном быте тем более никакого толку.

– Дана! – прикрикнула Лара, чтобы та хоть обратила на нее внимание. – Так мучился или нет?!

– Нет… я не знаю… он никогда не жаловался… – кажется, она сама готова была упасть в обморок сейчас же.

Это была грудная жаба – она самая. Лара почему-то в этом не сомневалась.

– Александр Наумович привез с собой аптечку, – вспомнил, наконец, Джейкоб. – Я принесу – один момент.

Сама Лара первым делом расстегнула жесткий воротничок его сорочки, а после вскочила и начала поочередно отворять окна, впуская в залу побольше свежего воздуха.

– Александр Наумович, миленький, ну что ж вы… не вздумайте умирать, я ни за что вам этого не позволю!

Лара качала на сгибе руки его седую голову с прилипшими ко лбу волосами и даже думать не желала о том, что будет, если лекарство не подействует. Начнется ад, не иначе. Где она найдет второго такого человека, который бы относился к ней столь по-отечески нежно? Она не позволит ему умереть! Не сегодня!

Сердечных капель, которые раздобыл Джейкоб, она дала наугад – прочие присутствующие в столовой вовсе не желали брать на себя ответственность. Лара смутно помнила, как грубо и не выбирая выражений она разогнала всех от распластанного на полу Ордынцева. То и дело она замирала и склонялась над его головой – слушала, как он дышит, и не могла понять, то ли дыхание стало ровнее, то ли прекратилось вовсе…

Кажется вечность прошла до того мгновения, когда Александр Наумович слабо пошевелил потрескавшимися губами:

– Все хорошо, дочка, все хорошо…

И у Лары самой, кажется, на миг остановилось сердце:

«Он назвал меня дочкой… До чего же сладко, оказывается, когда тебя зовут дочкой».

Ответить ничего Лара не успела – сей же миг, будто ее подстегнули, к отцу бросилась Дана:

– Папенька! Слава богу, вам лучше – как же я перепугалась, папенька! Отчего вы никогда не говорили, что у вас больное сердце?!

Аккуратно повернувшись, она вовсе оттеснила Лару: чтобы заглянуть ему в лицо, теперь нужно было вытягивать шею. Да и вся решительность Лары разом куда-то испарилась. Она почувствовала вдруг, что ей холодно до дрожи – руки так и вовсе тряслись. Чтобы это было не столь заметно, она обняла себя за плечи и отступила еще на полшага.

И вздрогнула от неожиданности – потому что кто-то тихонько надел ей на плечи шаль. Не Дмитрий Михайлович – Джейкоб.

– Вы молодец, Лариса, – шепнул он на ухо и невесомо коснулся ее руки.

Больше Джейкоб ничего не сказал, сразу отошел к невесте. Однако Лара все-таки улыбнулась. Она и правда молодец. Как бы там ни было, Александру Наумовичу теперь намного-намного лучше, и он даже, хоть и со значительной помощью, смог снова сесть в кресло.

И того, что он назвал Лару дочкой, никто у нее отнять не сможет.

* * *

Еще через четверть часа Александр Наумович даже смог встать и отправиться в спальню – с поддержкой Джейкоба и Анны Григорьевны, разумеется. Горихвостов последовал за ними, а Дмитрий Михайлович давно уж под шумок скрылся. Но Ларе нынче было не до него.